Накануне Нового года министр обороны Сергей Иванов доложил президенту, что эксперимент по переводу на контрактную основу 76-й воздушно-десантной дивизии успешно завершен, и с 1 января 2004-го профессионализация войск пойдет “в нормальном русле”. Первыми облегченно вздохнули мамы призывников: “Теперь наших мальчиков в Чечню точно не отправят”. Воспрянули духом и оптимистичные граждане, уверенные, что переход на контракт — панацея от армейских недугов вроде “дедовщины” и дезертирства, а также надежный способ наконец покончить с террористами на Северном Кавказе. Насколько оправданны такие надежды, попытался выяснить в Пскове корреспондент “МК”.
На прошлой неделе в Пскове провожали в Чечню батальон 324-го парашютно-десантного полка — второй в этом году. Солдат и офицеров построили на плацу, комдив генерал Станислав Семенюта зачитал напутственную речь, батюшка побрызгал святой водой, и роты пошли грузиться в эшелон. Отправку на Северный Кавказ нескольких сотен контрактников первой в Вооруженных силах профессиональной дивизии проигнорировали высокие чины Минобороны и ведущие средства массовой информации.
— Пока на эксперименте себе делали имя господа вроде Немцова, журналисты отсюда не вылезали. Теперь эксперимент закончен, и мы стали никому не интересны, — откликнулся на невнимание МО и прессы один из офицеров-десантников. — Шумиха начальству сейчас только повредит. Не дай бог, кто раскопает, что на деле контракт в нашей дивизии — чистейший воды миф, у многих головы полетят...
Выяснить, о каких мифах идет речь, большого труда не составило. Об оборотной стороне контрактной медали в 76-й дивизии говорят все, многие — в открытую.
Два года назад, когда в Пскове только затевали контрактный эксперимент, ставку сделали на солдат и сержантов запаса. “Платить бойцам по тысяче долларов в месяц, как это было на Балканах, мы, конечно, не сможем. Но на ежемесячные 3 тысячи рублей парней из глубинки наверняка наберем”, — рассудили авторы очередной армейской реформы и для пущей верности спустили в комиссариаты разнарядку на набор в 76-ю дивизию солдат и сержантов запаса.
Размах контрактной агитки, конечно, не шел ни в какое сравнение с американским, но почти во всех регионах страны нашлись мужчины, купившиеся на плакатные обещания: а) большой зарплаты (до 15 тыс. в месяц); б) быстрого предоставления благоустроенного жилья в Пскове (в течение 3 месяцев); в) приличного социального пакета (внеконкурсное поступление в вузы, трудоустройство после увольнения и пр.); г) интересной службы (что она не обойдет Чечню, плакаты благоразумно умалчивали).
— Комиссариатам нужно было быстрей доложить в Генштаб о выполнении разнарядки, поэтому они шли на всякие хитрости, — уверен психолог отдела обеспечения контракта 76-й дивизии капитан Дмитрий Шутов. — Например, военкому приказали набрать 150 человек. Он всем без разбора обещает золотые горы, сколачивает группу алкашей и бомжей, сажает их в поезд до Пскова и рапортует в штаб: задание выполнено. А то, что из 150 кандидатов в дивизии останется 10—15 человек, его не волнует.
Минобороны трижды поднимало контрактникам денежное довольствие, но его все равно не хватало на содержание семьи и наем жилья (о зарплатах профи и обещаниях предоставить им собственную крышу над головой разговор пойдет ниже). По самым скромным подсчетам, до 60 процентов съезжавшихся в Псков новобранцев возвращались домой, так и не подписав контракта. Сколько денег Министерство обороны потратило на “военных туристов”, одному богу известно.
Военкоматы и сейчас пополняют 76-ю дивизию запасниками. Контингент прежний — неустроенные, бездомные, имевшие проблемы с законом, часто опустившиеся люди. Понятно, что в сопроводительных документах комиссариатов подробности теневой стороны их жизни искать бесполезно.
— Иногда в работе выручает интуиция, — признается капитан Шутов. — Посмотрел бумаги — в порядке, а в беседе с человеком чувствуешь: что-то он недоговаривает. Помню, пообщался я с таким, в конце прошу его расписаться (текст беседы, где новобранцу перед заключением контракта разъясняют условия службы, положено визировать. — Ю.Г.). Он ставит закорючку на каждой странице — как на допросе. Все понятно: товарищ имел проблемы с законом...
Офицеры дивизии в один голос твердят, что подписывать контракт в день приезда человека, как это предписано положением, по меньшей мере неразумно. Медосвидетельствование, беседа на скорую руку и обязательное компьютерное тестирование превращаются в пустую формальность. На них отсеивается не больше 5 процентов кандидатов. (Как выразился капитан Шутов: “Таким доверить оружие может только сумасшедший”.)
А начальство давит — штатные солдатские “клетки” надо кем-то заполнять. В псковской дивизии запасники их заполнили всего на 30 процентов. С остальными 70 связан другой контрактный миф.
Едва стало ясно, что эксперимент из-за нехватки людей трещит по швам, Минобороны обратило взор на обычных солдат и сержантов. Сначала планировали доукомплектовать дивизию собственными кадрами, отслужившими год и более. Но многие “деды” заартачились, глядя на них, отказались подписывать контракт бойцы помоложе. Дело пошло на лад лишь после того, как планку “служебного возраста” понизили до полугода и вплотную занялись молодыми солдатами.
На деле это выглядело так. Строит командир “салаг” и предлагает им оставшиеся 18 месяцев службы провести в относительно цивилизованных условиях: вместо казармы — комната на два человека, неплохой заработок, возможность чаще покидать в/ч. И всего-то надо — подписать контракт на 3 года.
— Что толку от таких вояк? — со старшиной-контрактником, 42-летним связистом Андреем Гавриловым, мы разговорились на перроне перед отправкой эшелона в Чечню. — Дети ведь сопливые, за полгода всего-то и успели научиться портянки мотать да подворотнички подшивать. Их, правда, после контракта пару месяцев гоняли на огневой и в десантном городке. Но разве ж это профессионалы, чтобы с чеченцами воевать?!
В отдельной роте связи 324-го полка, где служит Гаврилов, некомплект специалистов составляет 30 человек. Не хватает их и в некоторых других “недесантных” подразделениях. Так что все разговоры о полностью укомплектованной контрактниками дивизии — тоже очередной миф. Запасниками и бывшими срочниками заполнили должности только в парашютно-десантных взводах и ротах.
А профессионалы из вчерашних “салаг” и впрямь аховые: с мизерным военным и жизненным опытом. Это даже по повадкам заметно. Получив первую зарплату контрактника, многие бросились скупать паленые мобильники, дешевые плееры и другое бесполезное барахло.
Но даже не это главное. Почти сто (!) процентов бывших солдат-срочников не собираются продлевать первый контракт.
— Я знаю только одного парня, Одинцова Гришу, который хочет в школу прапорщиков, — вспомнил старший сержант к/с Алексей Храмцов из комендантской роты. — Остальные по домам разойдутся