Недавно замгенпрокурора Владимир Колесников поднялся на трибуну Госдумы и, окинув взором неприлично пустой зал, обиженно произнес: “Чем объяснить, что в зале не более 70 депутатов? Ну почему такое неуважительное отношение, а?”
Ответить по существу депутаты не могли: против правды не попрешь. Но асимметричный удар нанесли, и не в бровь, а в глаз. “Несложно сделать замечание депутатам по поводу их присутствия. А вот вы каждый раз нам напоминаете про “Челси”. Хотелось бы поинтересоваться: что, завели уже дело на Абрамовича или вам Кремль не позволяет?” — ехидно поинтересовалась коммунистка Любовь Швец... Этот эпизод в очередной раз привлек внимание к хронической болезни российского парламента: прогулам.
у Прогулкина — прогул.
Владимир МАЯКОВСКИЙ.
“История Власа, лентяя и лоботряса”
“Прошу снять шапки-невидимки”
В начале каждого заседания депутаты должны зарегистрироваться, вставив именные карточки в щель на своем рабочем месте и нажав кнопочку. Зачем? Чтобы выяснить, имеет ли Дума право принимать решения: для этого нужно не меньше 226 человек (половина плюс один от общего числа депутатов). В тот день, когда Колесников отчитывал Думу, при регистрации на табло высветилась цифра “377”.
Разительный контраст между тем, что пишет электронное табло, и тем, что видят глаза, — обычное дело. 5 апреля 2005 года первый вице-спикер Любовь Слиска, получив при регистрации результат “410”, не выдержала: “Ско-о-о-лько? Попрошу снять шапки-невидимки!”
А закон требует обязательного присутствия депутата в зале... Может, они работают в комитетах, встречаются с избирателями? Может быть. Но, к примеру, в бюджетном комитете из 52 членов на заседания приходят в лучшем случае 15—20.
Когда в начале 2000 года в Думе появилась гигантская “Единая Россия”, журналисты гадали: как 305 человек уместятся в отводимом под заседания фракции Малом зале, где 250 мест? “Уместятся! Все-то ходить не будут!” — говорили мудрые аппаратчики. Как в воду глядели. И на заседаниях подгрупп “ЕР” из 70—80 человек обычно присутствуют хорошо если 30... “Что толку, если решения не мы принимаем”, — оправдываются рядовые единороссы.
В смысле прогулов думское меньшинство в лучшую сторону от большинства не отличается. “Все равно мы ни на что повлиять не можем”, — оправдываются рядовые оппозиционеры. Но мандаты от бессильного отчаяния почему-то не сдают.
Счеты с именной табличкой
Обычай передавать карточку в полное распоряжение усидчивому коллеге или руководству фракции появился еще в первой Думе — электронная система голосования сделала возможным чудо виртуального присутствия. Во второй, “коммунистической” Думе солидные дяди с брюшками и тети в строгих костюмах уже вовсю скакали по пустым рядам, стараясь нажать побольше кнопок. Лучшие из лучших, работая обеими руками, успевали “обслужить” по 10—15 кресел. Рекордсмены — по 20. При этом в регламенте Думы категорически утверждалось: каждый голосует лично, и точка! Про передачу голоса другому — ни слова.
Иногда случались позорные сбои. Как-то координатор фракции КПРФ Шенкарев внезапно уехал, не предупредив начальство, а в сейфе в его кабинете оказались заперты 150 карточек членов родной фракции во главе с самим Зюгановым. Пришлось срочно изготовить дубликаты, чтобы не срывать заседание...
Та Дума считалась оппозиционной. Когда она собиралась принять что-то неугодное Кремлю, представитель президента Александр Котенков вдруг вспоминал про регламент и начинал считать народных избранников по головам, грозя судом за нарушение процедуры. За любовь к арифметике он даже получил как-то на день рождения от агрария Николая Харитонова счеты с именной табличкой...
Но первый крупный скандал из-за прогульщиков случился лишь в конце 90-х. Президент Ельцин обратился в Конституционный суд, утверждая, что категорически неприемлемый для него закон о реституции культурных ценностей принят Госдумой с грубыми нарушениями регламента. Какими? В протоколе говорится, что “за” проголосовали 308 депутатов, но, как посчитал Котенков и как подтвердила видеозапись, минимум 20 из них физически не могли быть в здании Госдумы в тот день.
Судьи оказались в сложной ситуации: если отменить закон из-за фокусов с карточками, то наверняка появятся желающие оспорить и другие, уже вступившие в силу законы, принятые с точно такими же нарушениями. И вот в 1999-м КС принял “соломоново решение”: передача голоса другому возможна, если это будет прописано в регламенте.
“Нет проблем!” — сказала Дума и регламент поменяла: депутат может передать голос другому “в связи с отсутствием по обстоятельствам, имеющим чрезвычайный характер (чрезвычайные ситуации на местах, болезнь, командировка и другие обстоятельства экстраординарного характера)”.
Чтобы передать карточку, надо написать заявление-доверенность на имя спикера на депутатском бланке с указанием причины отсутствия и того, кому и как именно следует распорядиться голосом. Можно прислать доверенность и телеграммой. Храниться эти драгоценные документы должны в Комитете по регламенту и организации работы Думы.
Экстраординарное положение
Думаете, после скандала что-то изменилось? Ничего. В зале по-прежнему пустовало от половины до двух третей кресел, а доверенности писали от 10 до 30 человек максимум. Но с 2000 года, когда Кремлю удалось сколотить пропрезидентское большинство, Александр Котенков перестал считать депутатов по головам — зачем, если они голосуют “как нужно”? Его преемнику, нынешнему представителю президента Александру Косопкину, делать это совсем без надобности.
Зато теперь в рьяных поборников регламента превратились левые. В сентябре 2002-го они изрядно попортили кровь большинству, когда пытались сорвать принятие позарез нужного Кремлю закона о запрете проводить референдумы в предвыборный год.
Перед решающим голосованием коммунист Илюхин не поленился и пересчитал: “В зале всего 230 депутатов”. Если учесть, что часть из них была коммунистами, а число доверенностей никак не превышало 50, 304 “за” в первом чтении, как в конце концов чудесным образом вышло, получиться не могло по определению. А ко дню голосования закона во втором и третьем чтении в Комитете по регламенту и организации работы Думы оказалось 150 доверенностей (!!!). Коммунист Решульский не смог удержаться от ехидства: “Я озабоченность проявляю — каждый третий депутат сейчас находится в экстраординарном положении. Не дай бог, что-то случилось...” Чтобы выйти из очень некрасивой ситуации, в тот же день в регламент было внесено уточнение, действующее до сих пор: депутат может передавать свой голос другому, если отсутствует просто “по уважительным причинам”. Каким? Не уточняется.
“Не ходил, не хожу и ходить не буду”
Весной на заседании одной из групп “Единой России” с участием главы ЦИК Александра Вешнякова первый вице-спикер Любовь Слиска заявила: “Имеется список — 93 депутата, которые за полтора года в этом созыве либо ни разу не появлялись на пленарных заседаниях, либо приходили на них не больше трех раз. В основном они очень богатые люди, которые, видимо, не считают необходимым часто посещать заседания парламента”. Г-жа Слиска намекала, что стоило бы предусмотреть какие-то санкции по отношению к прогульщикам.
Сколько потом журналисты ни пытали г-жу Слиску, не назвала она ни одной фамилии из “черного списка”. Сделать такое — стать врагом не только для “чужих”, но и для “своих”. Корпоративная депутатская солидарность победила. Наперсточничество и игра в карточки в зале заседаний продолжаются.
...Итак, мы им платим по 100 с лишним тысяч рублей в месяц, обеспечиваем машины, спецномера, мигалки, дачи и прочие радости жизни. Но взамен не получаем даже слабого утешения: знать, что они хотя бы формально отрабатывают свой контракт с нами. И н