Рыбий жор

Андрей Крайний, глава Госкомрыболовства: “Настоящие браконьеры хорошо организованны, оснащены и все — чьи-то. Они либо прокурорские, либо милицейские, либо пограничные, либо еще какого-то ведомства”

“9 млрд. людей будет жить к 2050 году на земле. Потребуется на 50% больше еды. А где ее взять? Водные биоресурсы Мирового океана, в отличие от сельского хозяйства, могут самовоспроизводиться. У горбуши цикл воспроизводства два года. Она ушла и через год вернется. Так же косяки сайры, сельди, если бережно к ним относиться, а не грести все подряд. Не как японцы, которые своего краба уничтожили, а сейчас к нам лезут. Осетр 30 млн. лет живет на земле. И ежегодно воспроизводится. Его не надо ни кормить, ни пропалывать, ни удобрять, только оберегать и регулировать”.

Так начал Андрей Крайний беседу с нашим корреспондентом накануне завтрашнего заседания правительства, которое определит пути развития рыбохозяйственного комплекса страны.

“Куда ни посмотришь — везде Чечня”

— Когда смотришь на рыбную отрасль, поневоле вспоминаешь слова президента в начале его первого срока: “Куда ни посмотришь — везде Чечня”. У нас примерно такая же ситуация.

Каким рыболовный флот был в прежние времена? СССР делил с Японией 1-е место в мире по вылову водных биоресурсов. Ловили порядка 10,5—11 млн. тонн рыбы в год. А рыбопромысловый флот ежегодно пополнялся 360 кораблями. Мы ловили по всему Мировому океану. Это было обусловлено геополитикой. В СССР везли лишь часть улова, а остальное практически бесплатно передавали африканским странам, “вставшим на путь социалистического развития”. Государство сознательно дотировало топливо, и у нас были планово убыточные виды рыб. Но мы сумели тогда “догнать” потребление рыбы почти до 21 кг на душу населения — при научно обоснованной норме 23 кг. Для сравнения: Норвегия потребляет 47 кг, Япония — 68.

Затем развалился СССР. И вместо ряда крупных компаний появились тысячи мелких. У нас сегодня по реестру рыбохозяйственных организаций — 5700 компаний. А рыбалка — штука затратная, дорогая.

— Ну, рыбаки все равно не на шлюпках выходят ловить? Ведь выживают…

— Да, выживали, но за счет того, что стали сдавать рыбу в Японию. А на обратном пути, как правило, ставили на палубу по 80—100 автомобилей и таким образом еще зарабатывали.

А пока хозяева этих мелких компаний “купались” в иенах, промысловый пресс на Баренцево, Охотское, Берингово моря возрос многократно. Активно пошли в море ЕСовский флот (испанцы с португальцами), Китай, Япония.

Заработала Конвенция по морскому праву, когда образовались двухсотмильные экономические зоны у каждого прибрежного государства. И они начали закрывать их для иностранных рыбаков. Перу, Чили вообще закрыли свою зону. Американцы разрешают только канадцам ловить. Недавно проводили переговоры с министром Канады по рыболовству. В районе Ньюфаундленда они недолавливают рыбы, в основном горбуши. У нас горбуша пользуется популярностью, а у канадцев и американцев — нет. Я говорю: разрешите мы встанем на промысел, будем ловить только горбушу. Он ответил: если я вам дам разрешение на это — значит, завтра не буду в этом кресле сидеть.

— Почему?

— Да просто все осознали, что население Земли становится больше, растет потребность в белке. Мы распахали на Земле все, что могли распахать, — и что нам остается? Восточная Сибирь и бассейн Амазонки. По большому счету всему миру надо искать замену, альтернативу нефти. Это модная тема — биотопливо, биоэтанол. Плюс у животноводства проблемы начались: коровье бешенство, птичий грипп. И, собственно, откуда брать белок? Из океана.

— Но кроме закрытых зон остались еще и свободные места для лова?

— Дальние районы экономически невыгодны для нынешнего флота. К примеру, западнее Шпицбергена есть много северной креветки. Но для того чтобы это было экономически осмысленно, надо ловить ее 25—30 тонн в сутки. Наши корабли, в силу устаревшего оснащения, могут ловить 3—5 тонн. Суда выходят на лов лишь потому, что стоять — еще дороже.

— Неужели нельзя заказать новые суда или на худой конец двигатели?

— Мы, к сожалению, за все годы советской власти хорошо научились строить только корпуса. Сегодня иностранные корпорации принимают заказы на производство судового двигателя только на 2011 год. А в России двигателей среднего класса не производят. Мы сейчас пытаемся присмотреть площадку, на которой можно было бы развернуть производство, но даже по самым оптимистичным оценкам пройдет несколько лет, прежде чем мы сможем его запустить.

Мы будем жить теперь по-новому


— И что дальше? Как в анекдотической радиограмме: настроение бодрое, идем ко дну?

— Если уж начали говорить крылатыми фразами, то — не дождетесь! Именно сейчас происходит перелом ситуации.
Во-первых, мы прописали в законе норму, что квоты рыбакам теперь даются на 10 лет. Это огромный шаг вперед.

Сейчас рыбак понимает, что если он работает добросовестно, то этих 10 лет достаточно для того, чтобы взять кредит, построить и окупить судно. У нас есть соглашение с Россельхозбанком, который готов выделить 50 млрд. рублей на кредитование рыбной отрасли. Но минимальная ставка, под которую он может дать деньги, — 12% годовых. И мы предлагаем, чтобы 8% из этих 12% государство субсидировало из бюджета. На самом деле это не очень много. На каждый млрд. рублей кредита нужно 80 млн. на субсидии. И — по субсидированию процентных ставок при ввозе в Россию судового оборудования, аналоги которого у нас не производятся.

— И мы построим новые суда, и будут русские суда с русскими экипажами ловить рыбу… под флагом “великой морской державы” Монголии. Или Камбоджи…

— Квоты будут выделяться только тем компаниям, у которых суда в российской собственности и под российским флагом. Да, сейчас у нас суда ходят под “удобными” флагами. Но если для грузового флота это еще объяснимо: им так дешевле фрахтоваться и строиться, то когда мы говорим о нас — помилуйте! А иностранные компании нечего пускать не только на промысел, но и в наши рыбопромысловые компании.

— Не слишком ли круто? Вроде рыночные отношения…

— А вы попробуйте купить акции иностранной рыбопромысловой компании! У вас ничего не получится. Вроде рынок — все открыто. Но что касается промысла, у всех государств одна позиция: извините, это мы сами.

Иностранцев интересует не столько наш нынешний флот, сколько участие в капиталах российских компаний, чтобы иметь возможность работать в наших водах. Чтобы было понятно, о каких масштабах идет речь, поясню. В одной гонконгской компании есть комната-музей, где на одном из фото сфотографированы папа и сыновья на джонках. Это основатели компании, которая сейчас получила 700 млн. долларов от правительства Китая беспроцентного и безвозвратного кредита на скупку акций российских рыболовецких компаний.

Один серый, другой черный…