То, что происходит в последнее время на фондовом рынке, иначе как паникой не назовешь. Падение индекса РТС с 12 декабря по 23 января составило 20%. Из 65 рынков мира с капитализацией не менее 10 млрд. долларов Россия вошла в число тех 45, которые “пострадали” на 20%. По оценкам экспертов, российский рынок потерял почти 30 млрд. долларов лишь на динамике стоимости биржевых активов.
Впрочем, данные цифры сами по себе не так уж страшны, подобные крупные обвалы периодически случаются. Важнее другое — условия, на фоне которых произошла “просадка”. А фон формируется как внешними отрицательными (продолжающимся ухудшением макроэкономических показателей в США), так и внутренними положительными (избытком ликвидности и ставшей чуть ли не панацеей от всех бед политической стабильности) факторами. Ожидаемое чуть ли не с самого начала января “президентское ралли” (рост котировок из-за состоявшегося выбора преемника Путина) теперь придется отложить, и насколько, пока непонятно. Встает вполне уместный и отнюдь не праздный вопрос: что, собственно, творится и чего стоит ждать в дальнейшем?
О первопричинах происходящих драматических событий на фондовых площадках, наверное, знают даже младенцы. Ипотечный кризис в США затронул многие важнейшие сферы экономики и перестал быть чисто американской проблемой. В заголовках новостей и биржевых сводок замелькали слова “рецессия”, “стагфляция” и куча других угрожающих терминов. А вот о том, как все эти события могут отразиться на кошельках россиян, причем не только владельцев паев ПИФов и биржевых спекулянтов, наверняка задумывается не каждый. Итак...
Нищета по-американски
Для многих россиян, никак не связанных с экономикой США, но собиравшихся взять ипотечные кредиты, глобальная связь мировых рынков перешла из чисто философской области в конкретно-практическую. Ведь условия кредитования изменились, а требования к заемщикам ужесточились. То есть события в сфере американской ипотеки самым непосредственным образом уже повлияли на российскую действительность. Биржа — это место, где торгуются акции предприятий, представляющих самые различные отрасли экономики. Поэтому ухудшение ситуации на этом фронте может осложнить жизнь компаниям из всех секторов без исключения. Доказательство — январский обвал этого года, когда даже “Газпром” потерял 20% капитализации с “непринужденной легкостью”. И уж совсем не стоит считать, что на бирже какие-то трейдеры и брокеры играют сами для себя и никак не связаны с окружающей действительностью. Другими словами, фондовый рынок — достаточно важная “деталь”, состояние дел на котором прямо отражает состояние дел в экономике. А если учесть, что капитализация российского фондового рынка (суммарная рыночная стоимость всех выпущенных акций) перевалила за 1 трлн долл., то становится понятным, что в случае его “завала” счастья в стране не прибавится. Как не прибавилось его после так называемого черного понедельника в США 19 октября 1987 года, когда индекс Доу-Джонса обвалился на 22,6%. Тогда падение курсов акций сделало компании уязвимыми для поглощения более сильными конкурентами.
Для многих компаний резкое снижение курса акций означало банкротство. В их числе чуть не оказались даже такие гиганты, как General Motors, Ford, Coca-Cola, IBM и др. Или после обвала 2000 года, когда все тот же Доу-Джонс снизился с отметки в 11 722 пункта до 7286 к октябрю 2002 года. И миллионы вкладчиков потеряли свои деньги. Это только прямые последствия, хотя в нашем случае стоит вести речь о тенденциях, которые стоят за фондовыми кризисами. Сразу стоит оговориться: наш народ совсем не так тесно связан с биржей, как американцы. По данным статистики, только порядка 800 тысяч россиян “инвестиционно активны”.
Что случилось? Я — свидетель!
Пользуясь языком биржевых терминов, в мире произошла коррекция. То есть стремительное снижение стоимости акций по всему спектру. Причем многие участники торгов говорят, что подобного не было лет 10, со времен эпохального 1998 года. По некоторым акциям торги прекращались, настолько был силен “завал”. Например, 23 января на РТС приостановили торги привилегированными акциями ряда крупнейших компаний. Особо стоит отметить, что снижение происходило на фоне повышения общего объема торгов. Настолько значительным, что о таком можно только мечтать в период растущего “бычьего” рынка. Забеспокоилась не только многочисленная армия мелких биржевых спекулянтов, но и игроки посерьезнее.
Сам факт обвала можно расценить с двух точек зрения — пессимистической и оптимистической. Как бы там ни было, приверженцы и той, и другой позиции отмечают всю неординарность произошедшего. Начнем, пожалуй, с пессимистического сценария, оставив хорошее на потом...
Пессимисты убеждены в том, что последние события на мировых финансовых рынках — предвестники рецессии или стагфляции в США.
Проще говоря, главная угроза пресловутой рецессии со стагфляцией — сокращение потребления в США, о чем красноречиво свидетельствуют последние данные статистики. Американцам больше всех нужна нефть, газ, металлы и другие ресурсы, которые они получают по импорту. Если они покупают их меньше, то в “прогаре” остаются те, кто эти самые ресурсы им поставляет. И хотя российская нефть в Штаты не идет, значительная часть наших “ископаемых даров природы” останется невостребованной. Потому что вслед за падением покупательной способности в США неизбежно произойдет спад производства и в других ведущих экономиках, поставляющих в Америку свои товары. А это значит, что уже покупателям наших товаров они потребуются в меньших количествах. Это, что называется, видно невооруженным глазом. Но главный аргумент пессимистов заключается в том, что российский фондовый рынок не станет “тихой гаванью” для инвесторов, желающих укрыться от штормов на западных рынках. И его будет еще долго лихорадить. Инвесторы предпочтут рискованным акциям более надежные и проверенные временем инструменты: гособлигации, вложения в золото, обезличенные металлические счета и т.д. Пессимисты напоминают: когда в прошлом году на Западе начались трудности в банковском секторе, нашим банкам, вроде бы находившимся в “тихой гавани”, перекрыли доступ к “дешевым” западным кредитам. И государству пришлось вмешаться и выделить 180 млрд. рублей в конце года на поддержание банковской ликвидности. По их мнению, январские события — это еще цветочки, потому что кризис еще и не разгорелся толком. В общем, совет пессимистов прост и надежен: чем меньше риски, тем крепче здоровье.
Оптимисты уверены, что ничего страшного не произошло. Более того, прошедшая коррекция, как выразился директор Института экономики РАН Руслан Гринберг, носила “отрезвляющий” характер. В России пострадают только те, кто привык получать по 50—60% годовых от инвестиций на бирже. В то время как в США среднегодовая доходность по акциям на уровне 20% считается очень приличным результатом. По их убеждению, наш фондовый рынок стабилен и имеет все шансы на возобновление роста и достижение 2300—2400 пунктов по РТС уже к апрелю. Почему-то одним из главных аргументов в пользу предстоящего неминуемого “ралли” они считают не экономическую ситуацию, а политическую составляющую — ясность в ситуации с выборами и дальнейшим курсом страны. Вдохновляет их и огромная масса “свободных” денег, которые помогут достичь рекордных цен на акции. Еще один аргумент в пользу предстоящего бурного роста — “фундаментальная недооцененность” компаний-фл