“Вашу дочь на перемене случайно толкнул одноклассник. У нее рука сломана. Вы подпишете бумагу, что не имеете претензий к учительнице? Она ведь ничего не видела!”
“На вашего сына упали ворота во время урока физкультуры. Когда везли в больницу, был жив. Но он сам виноват — не нужно было озорничать”.
Нового учебного года родители московских школьников ждут со страхом. Газеты пестрят сообщениями о несчастных случаях в столичных учебных заведениях. Неумолима и статистика: за прошлый год в травмопункты города приняли 606 тысяч детей. Невольно задумаешься: вернется ли сегодня мой ребенок с занятий целым и невредимым? А если, не дай бог, случится беда, кто понесет наказание? И кто вообще виноват в росте детского травматизма в образовательных учреждениях?
“Ваша дочь сварилась в супе”
В то утро, 15 февраля, москвичка Маргарита Мартиди как обычно проводила шуструю озорницу Вику на занятия. А домой привезла… инвалида I группы.
“Здравствуйте, вам звонят из школы. Ваш ребенок сварился в кипящем супе. Срочно приезжайте”. Этот телефонный звонок Маргарита не забудет никогда. До школы — не так близко, но женщина добежала за пять минут ног под собой не чуя. Во дворе учебного заведения увидела машину “скорой”. На ватных ногах прошла в столовую. Ее девочка сидела на стуле, закутанная в простыню. В столовой было не протолкнуться — казалось, сюда сбежались все сотрудники школы. Педагоги прятали глаза, боялись встретиться взглядом с несчастной матерью.
Маргарита осторожно сняла с дочери простыню. В глазах потемнело — Вика обварилась с головы до пят. Пострадали часть лица, шея, грудь, спина...
В ожоговом центре детской больницы №9 имени Г.Н.Сперанского Вику сразу же отправили в реанимацию. “Если шоковое состояние продлится три-четыре дня, откажут внутренние органы и наступит кома”, — предупредили врачи.
Обед вне расписания
Пока тянулись часы ожидания, Маргарита и ее муж вспоминали события последних недель, дней, часов. Перебирали все, что могло бы предупредить беду. Может, они виноваты в том, что случилось? Недосмотрели за дочерью? Зря отпускали ее в школу? За несколько недель до трагедии Вика остановилась у дверей школьной столовой, чтобы застегнуть сандалики. В этот момент на нее налетел спешивший старшеклассник. От удара о дверь первоклассница сильно повредила руку. Но боль прошла, об инциденте забыли. В то время семья готовилась сразу к нескольким счастливым событиям. 14 февраля у Маргариты был день рождения. У Вики — первые и потому долгожданные соревнования по спортивным танцам. А в марте — желанная поездка в Китай всей семьей.
15 февраля в школе №773 для первоклассников был последним учебным днем (у малышей здесь свой график, и каникулы устраивают чаще, чем обычно). Уроки закончились рано, и в 12.00 непоседа уже была в группе продленного дня.
Учитывая обычную для последнего дня учебы суету, воспитатель продленки решила покормить детей раньше. И привела их в столовую в 12.15 вместо 13.00. Работники общепита так и не успели накрыть столы. Возникла неразбериха. Первоклашек еле-еле рассадили по местам, а заведующая столовой Галина Глазунова решила лично разлить суп по тарелкам. Она подхватила с плиты 8-литровую кастрюлю только что сваренного супа и подошла к столу малышей. Женщина была как раз за спиной у Вики, когда девочка, привстав, потянулась за ложкой. И плечом буквально врезалась в кастрюлю, которую сжимала в руках работница общепита.
“Из кастрюли на ребенка выплеснулось около 700 миллилитров горячей жидкости, причинив ожог 40% поверхности тела 1-й, 2-й и 3-й степени”, — гласят строчки протокола.
“Мама, лучше бы я умерла”
На пятый день врачи решились на операцию по трансплантации кожи — с ноги Вики срезали два кусочка и пересадили их на обожженные участки. Первоклассница перенесла 4 общих наркоза — только так возможно было содрать с ребенка поврежденную кожу, а затем делать перевязки. У девочки появились шумы в сердце, и началась энцефалопатия. А каждый раз при выходе из наркоза мозг малышки как бы повторно проживал травмирующую ситуацию. Девочка испытывала ощущения, как в первые секунды ожога. Она кричала от боли и ужаса, пыталась сорвать повязки и подняться с кровати. Отец девочки бросил работу и целыми днями просиживал рядом с дочерью.
Следующую операцию врачи запланировали на срок, когда девочке исполнится 9 лет. Если ее не сделать вовремя, плечо Вики разовьется неправильно. Но от шрамов девочка не избавится уже никогда.
Вика стала бояться огня. У девочки скачет давление, ее мучают головные боли. Теперь ей приходится постоянно носить специальную одежду, которая давит на тело и не позволяет рубцам дальше развиваться. Любые подвижные игры, которые раньше так любила школьница, теперь причиняют ей боль.
“Мама, ты меня родила, чтобы я испытывала такую боль. Зачем? Я не могу это терпеть, лучше бы я умерла!” — в отчаянии воскликнула однажды Вика.
Генеральная уборка для следователя
Мама девочки написала заявление в ОВД “Печатники”. Но сразу стало понятно, что доказать вину заведующей школьной столовой будет весьма непросто.
— Меня очень удивило то, что большинство работников школы даже не понимали, что совершено преступление, — вспоминает старший дознаватель ОВД Дмитрий Соловьев.
Во время первого визита стражей порядка не пускали на территорию школы, стремительно убирая следы ЧП. Когда блюстители закона попали внутрь, столовая сияла кристальной чистотой. Не удалось установить даже, что за суп был в тот день на обед, не говоря уже о его температуре. Но основания для возбуждения уголовного дела все-таки нашли. Впрочем, скорее случайно.
— Дело удалось возбудить только после заключения судебно-медицинского эксперта о тяжести нанесенного вреда здоровью. Если бы он был определен как средней тяжести или легкий — Уголовный кодекс пришлось бы отложить в сторону, — признает люблинский межрайонный прокурор Константин Кремнев.
Но уголовное дело — это еще полдела, простите за каламбур. Было непонятно, в чем конкретно виновата заведующая столовой. В нарушении должностных полномочий Глазунову обвинить так и не смогли.
— Во-первых, в ее обязанности как заведующей не входило разливать суп первоклашкам. Она сделала это, пытаясь помочь занятым коллегам, — поясняет Соловьев. — Во-вторых, в школьных столовых ориентируются на рекомендацию 1993 года выпуска по организации общественного питания детей и учащейся молодежи в образовательных учреждениях РФ, подготовленных одним из НИИ. Но в них нет четких указаний — как именно надо наливать суп детям.
В итоге Глазунову обвинили в причинении тяжких телесных повреждений по неосторожности.
Без вины виноватая
“Одна секунда — и не только кастрюля, вся жизнь перевернулась. Ребеночек-то маленький. Лучше бы я себе на голову вылила этот суп”, — так начался мой разговор с 49-летней Галиной Глазуновой.
С того момента, как произошло несчастье, женщина не расстается с таблетками. Да и домашним — мужу и двум дочерям — смогла рассказать о случившемся только недавно.
По словам Глазуновой, у этой беды сразу несколько “родителей”. Во-первых, детей в столовой не ждали. Повара только-только приготовили обед. Его не успели даже остудить, не то что накрыть на столы.
— Конечно, работа повара ограничивается зоной кухни, — признает женщина. — И мы должны выставлять кастрюлю на раздачу. Но кто будет накрывать — этот вопрос часто так и повисает в воздухе. После несчастья с Викой, например, учителя просто боятся брать в руки кастрюлю. Вот и приходится поварам не только у плиты стоять, но и еду разносить.
Женщина клянется, что у стола вела себя предельно осторожно. Но никак не ожидала, что сидевшая с краю Вика в это время резко вскочит. Тем не менее мировой суд признал