Спектакль знаменитого французского режиссера Жоэля Помра стал финальным аккордом фестиваля детских спектаклей “Большая перемена”. Его “Красная Шапочка” — это одновременно трагедия, драма, анекдот, сказка, балет… Спектакль об одиночестве детства и одиночестве старости, о взрослении, о вечной смене поколений, о страхе, о наивности. Конечно, и большим, и маленьким было интересно: как нам покажут волка? Что, опять выйдет разрисованный актер и начнет скалиться? Или волк будет метафоричным? Или на экране? Но волк был самым настоящим. По крайней мере, голова была точно настоящая.
Сам режиссер Помра говорит, что история о Красной Шапочке для него начинается с той воображаемой картинки, которая хорошо известна нам с вами в России. “Я вспоминаю историю, которую мне рассказывала моя мама. В детстве она жила на ферме, и каждый день ей приходилось проходить 9 километров до школы через лес и поле. Я представляю маленькую девочку со своим портфелем, под дождем или снегом, которая бредет по дорогам, через сосновый лес, встречает на своем пути бродячих собак, борется с ледяным ветром…” Миллионы, действительно, детей прошли по Земле свой одинокий, многолетний и многокилометровый путь до школы в снег и ветер.
Спектакль начинается с излюбленной для европейского театра темы: родители заняты, ребенок тоскует. Мама Красной Шапочки ходит, как кукла, туда-сюда, носится, деловито цокая каблуками… Но зритель видит, что она босая, просто ходит на цыпочках, а звук идет извне. Так Жоэль Помра метафорически разметает напрочь все наши “дела” и “проблемы”: фикция, видимость, дым без огня. “У меня нет времени!” — кричит мама. Однажды Красная Шапочка решила сделать ей сюрприз и подарила время… Но мама этого даже не заметила.
А Красная Шапочка очень одинока. Она любит навещать свою старую бабушку. Шапочку и бабушку играет одна актриса, перевоплощаясь из крошки-малышки в дрожащую, охающую старуху. Мама сказала Красной Шапочке: “У меня нет времени с тобой идти к ней. Ты не можешь идти одна так далеко. Ты пойдешь к бабушке, когда сумеешь испечь ей пирог. Или торт. Или хотя бы запеканку”. Мама думала, Шапочка еще слишком маленькая для пирога… А дочка взяла да испекла жиденькую, но все же запеканку. С этой запеканкой она, идя по лесу, болтает со свой тенью… И встречает волка.
В зале темно, лишь в глубине сцены из узкого луча света торчит волчья голова. Натуральная, с шерстью, с хищным блеском глаз. Под шеей угадывается мощное тулово… Дети в зале напрягают зрение, чтобы волка разглядеть получше, но нет.
Если лесное путешествие было показано как страшилка, то с момента, как волк съедает бабушку, спектакль превращается в саркастическую шутку, меланхолично рассказанный анекдот, оптимистическую трагедию. Гаснет свет, дикий рев, грохот… Так волк съел и Шапочку. Правда, людоедству предшествовал уморительный диалог, где не было про большие уши и глаза, но голодный нетерпеливый волк в простыне орал: “Подойди сюда! Посиди со мной!” А Шапочка боялась и молола всякую чепуху про маму, запеканку… Так и ее съели. Рассказчик, бородатый дядя в костюме, говорит:
— Так волк скушал еще и маленькую девочку. Что немножко грустно, но факт. (В зале смех.) Когда волк возвращался по лесу, ему встретился мужик, который удивился, отчего у волка такое набитое брюхо, и решил его вспороть. Бабушка была совершенно ошарашена таким необычным путешествием. (В зале хохот.) А потом Красная Шапочка выросла, и ее старая мама живет близко, чтобы не надо было далеко ходить. Что касается волка, то он решил никогда больше не приближаться к бабушкам. (В зале гогот.) Очень, очень мудрое решение.
