Евкуров пошел по пути, с которого сошел Израиль

Он заявил, что дома пособников террористов будут сноситься

17.09.2013 в 19:07, просмотров: 5356

Глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров намерен сносить дома семей, приютивших боевиков. «В назидание людям, сочувствующим и помогающим преступникам, дома семей, приютивших бандитов, будут сноситься, а земельные участки — изыматься», — цитируют его слова информагентства. Первой станет семья, приютившая бандита Барчишвили: «Дом, в котором проживал бандит, будет снесен, а земля изъята. На этом месте мы построим многоквартирный дом для специалистов села. Кроме того, все, кто будет давать кров, продукты питания и оказывать другую помощь бандитам, становятся фигурантами уголовных дел о пособничестве боевикам. Всем должно быть понятно: если ты впускаешь человека в дом, ты за него в ответе», — подчеркнул Евкуров.

Евкуров пошел по пути, с которого сошел Израиль
фото: Наталия Губернаторова

Либеральная блогосфера откликнулась мгновенно: «твердолобый фокусник», «ингушский Гитлер», «глава Ингушетии возвел терроризм в официальный метод государства» — вот только некоторые из откликов. «Сносами домов они уже давно занимаются. Недавний пример: во двор Дзейтовых просто забежали боевики, а Евкуров дал команду его снести, — рассказал «МК» ингушский оппозиционер Магомед Хазбиев. — Это беззаконие. В какой конституции написано, что можно взрывать и разрушать дома? Это только усугубит ситуацию. Бандитско-террористические методы самой власти как раз и породили бандитизм и терроризм на Северном Кавказе».

Между тем разрушение домов, принадлежащих террористам, практиковалось в Израиле, и там эта мера доказала свою эффективность. Перед сносом дома с использованием бульдозеров израильтяне предварительно обязательно убеждаются, что в доме никого нет. Проблема в том, что владельцы таких домов, как правило, тут же получают компенсацию от «Хамаса» или других террористических организаций и строят новый дом еще больших размеров. Правда, сейчас Израиль от этой практики отказался — и именно во избежание героизации террористов.

Однако терроризм с использованием смертников оставляет немного вариантов: понятно, что угрожать какими-либо мерами самому шахиду бесполезно, так как он уже сам выбрал смерть.

«Если данная мера применяется в обществе с сильно выраженной коллективной ответственностью, то, как показывает история, она может иметь успех, — комментирует политолог Андрей Епифанцев. — Для индивидуалистических обществ — Западная Европа, например — такая мера абсурдна. На Кавказе же подобные способы борьбы с терроризмом морально оправданны, потому что кавказцы и сами действуют так, и защищают своих людей по принципу коллективизма. То есть на основании только того, что он принадлежит к их сообществу — даже если он преступник. Генерала Ермолова осуждают как раз за то, что он начал применять на Кавказе меры коллективной ответственности. Но это делала та самая российская армия, которая выиграла войну с Наполеоном, прошла пол-Европы и взяла Париж и в Европе не делала ничего подобного. Она не сожгла Париж только потому, что французская армия воровала в Москве подсвечники. И это было бы бессмысленно. В чем причина падения Шамиля? Когда российская армия начала применять карательные меры к мирному населению, одновременно обещая льготы и преимущества, если они откажутся от поддержки Шамиля. Когда они поняли, что Шамиль ведет их к бедности, они повернули свои шашки против него. Кадыров смог довольно эффективно выдавить «лесных» именно потому, что родственники бандита понимали: пока их сын в лесу, у них не будет ни дома, ни нормальной жизни. И сын выходил из леса. Поэтому — да, это эффективно».

Другой вопрос: насколько это соответствует морали. Сторонники подобных мер указывают на то, что террористы, взрывая мирное население, поступают по законам коллективной ответственности, поэтому и с ними можно поступать так же. При этом семья террориста вряд ли пропадет: она найдет приют у многочисленной родни. Правда, велика опасность, что в сегодняшних реалиях Кавказа «под раздачу» будут попадать не только пособники террористов, но и невинные люди, у которых, например, личный конфликт с кем-то из силовиков.