Представитель Генпрокуратуры «размазал» экс-министра Абызова в суде: «Коррупция – большое зло»

На заседании по иску ведомства стало известно о странных маневрах чиновника с декларациями

Экс-министр по делам открытого правительства Михаил Абызов владел пятью компаниями в кипрских офшорах и …70 компаниями в Эстонии. Об этом заявил представитель Генпрокуратуры в Гагаринском суде, где сегодня, 24 сентября, стартовали слушания по иску ведомства о конфискации 32,5 млрд рублей у бывшего чиновника.

На заседании по иску ведомства стало известно о странных маневрах чиновника с декларациями

По сведениям Генпрокуратуры, с 2012 по 2018 годы Михаил Абызов, который тогда трудился сначала советником Президента, а затем министром по делам открытого правительства, владел акциями иностранных компаний, но эти активы не декларировал. Пять фирм зарегистрированы на Кипре и Виргинских островах. Это компании Alinor Investments Limited, Besta Holdings Limited, Kullen Holdings Limited, Lisento Investments Ltd, Vantroso Traiding Ltd.

Через эти фирмы Абызов управлял активами компании «Сибэко» - главного поставщика электроэнергии в Сибири. Миллиарды, которые сейчас Генпрокуратура пытается конфисковать, - это результат сделки по продаже акций «Сибэко».

- Поводом и основанием для иска послужили данные в ходе расследования уголовного дела в отношении Абызова, - заявил Сергей Бочкарев. - Генпрокуратура пришла к выводу, что Абызов нарушил ряд запретов, наложенных на него как на должностное лицо. Ключевым предписанием было то, что он обязан был декларировать сведения о своих доходах и расходах, не осуществлять коммерческую деятельность, избавиться от зарубежных финансовых инструментов. Проверка Генпрокуратуры установила, что все три запрета регулярно Абызовым нарушались. Справки о доходах носили недостоверной характер, политику компаний и распоряжаться финансовыми потоками компаний.

Избавляться от акции сибирской энергокомпании Абызов, по версии истца, тоже решил через фирмы-прослойки. Кипрские компании открыли счета, на которые в феврале 2018 года поступили деньги, те самые 32 млрд рублей выручки от продажи акций «Сибэко». Потом деньги отмывались: на них покупались другие активы, зарубежные облигации, валюта, деньги переправлялись в иностранные банки.

Абызов, который раньше славился львиным спокойствием и на любые выпады стороны обвинения реагировал с завидным хладнокровием, даже когда его неоднократно оставляли под арестом, на этот раз буквально сорвался на истерику. Микрофон в камере СИЗО, откуда экс-министр пытался вести виртуальный диалог с Генпрокуратурой, то и дело хрипел от криков Абызова.

Иск Михаил Анатольевич признавать категорически отказался. По его словам, он отчитывался за иностранные активы всюду, где мог. Писал докладные в Генпрокуратуру, в кадровую службу Кабмина, отовсюду получил положительные заключения. В чем претензии к нему у ревизоров теперь, не понимает.

- Коррупция - это большое зло. Взяточничество должно сурово караться, - начал с прописных истин экс-министр. - Но есть еще 35-я статья Конституции, которая охраняет право на частную собственности. На основании какого закона Генпрокуратура заявляет требования об изъятии моего имущества, которое охраняется Конституцией? Если человек не задекларировал автомобиль, значит, у него можно изъять другой автомобиль, дом, банковской вклад?

Отвечать на вопрос, ставший уже дежурным для всех именитых коррупционеров, попавших под раздачу, представитель Генпрокуратуры Сергей Бочкарев не стал. Кстати, Абызову в оппоненты досталась настоящая гроза теневых капиталов. Ранее Бочкарев уже обратил в доход государства миллиарды экс-полковника Дмитрия Захарченко. С экс-министром он тоже решил не церемониться, назвав поведение Абызова шулерством.

-Вы лукавили исключительно в отношении правительства Российской Федерации. Вы не лукавили ни перед правительством Эстонии, ни США, куда вы тоже подавали декларации. А в отношении РФ и ее граждан считаете возможным скрывать, - отчитал экс-министра Бочкарев.

Как пояснил представитель Генпрокуратуры, в 2015 и 2016 годах Абызов предпринял странный маневр: подал налоговую декларацию, где указал все свои иностранные активы. Ведомство считает, что сделал он это для отвода глаз. Ведь пошел министр в обычную налоговую инспекцию, хотя должен был в администрацию президента. Но пойди он туда, с импортным капиталом пришлось бы прощаться. Закон запрещает чиновникам иметь активы за границей. А простым гражданам - нет. А в простой налоговой декларации нет строчки "являетесь ли вы членом правительства". Поэтому Михаил Абызов отправился в налоговую как обычный гражданин, чтобы воспользоваться амнистией капиталов.

Между тем, в личном деле Абызова в Кабмине есть любопытная бумага, которую принес в суд его адвокат. Это пояснительная записка от 22 декабря 2015 года, написанная на имя главы аппарата Правительства Сергея Приходько. В документе говорится о проработке некоего вопроса. Адвокаты Абызова уверяют, что речь шла как раз о чехарде с капиталами министра открытого правительства.

"Вопрос доложен президенту РФ, вопрос закрыт", - говорится в записке. Впрочем, Сергей Бочкарев даже комментировать документ отказался. Пусть у Кабмина к Абызову вопросов нет, зато у Генпрокуратуры есть. В руки ведомства попало соглашение о продаже акций «Сибэко». От пяти офшорных компаний, которые продавали акции энергокомпании, в документе выступает Абызов.

- А почему вы вообще в тот день были не в правительстве? Это вторник, будний день. Почему-то вы не работали, а разъезжали, заключали коммерческие сделки. Государственные органы вы, значит, будете делать прозрачными, транспарентными, а сами боитесь, как бы что из ваших дел не вышло наружу, - окончательно размазал Бочкарев и самого Абызова, и его работу в Кабмине.

- Я поступил на госслужбу, я был состоятельным человеком. Но я поступил на госслужбу, потому что хотел сделать общество открытым. Вот такой я был романтик. А теперь Генпрокуратура говорит, что я что-то скрываю, - заявил Михаил Абызов.

Абызов сказал, что каждый год на госслужбе заполнял три декларации: в ФНС, в правительство (пока был советником президента - в администрацию президента) и специальную декларацию о контролируемых иностранных компаниях.