— Иван Семенович, в фельдъегеря просто так ведь не берут, да еще в кремлевские...
— Верно, не берут. Но я попал туда только благодаря своим заслугам, а не чьей-то протекции. После окончания войны я демобилизовался и пришел в военкомат, чтобы стать на учет. А там мне говорят: дескать, ты кавалер орденов Славы (Чернышов дважды кавалер ордена Славы, награжден 33 медалями, в том числе двумя “За отвагу”, “За боевые заслуги”, “За оборону Ленинграда”, “За взятие Берлина”, “За освобождение Варшавы”. — Прим. авт.) и родине такие нужны, давай-ка еще послужи. И дают номер телефона, по которому я должен позвонить. Я был заинтригован, позвонил, меня пригласили на Лубянку (фельдъегерская служба располагалась в здании КГБ). Вот так я и стал “филькой” (как нас в шутку в те времена часто называли). Оформляли меня почти полгода. Пришлось пройти множество медицинских комиссий, проверок. Я несколько раз заполнял анкеты, в каждой из которых было по 12 листов!
— А нужно было сдавать экзамен по боевым искусствам, стрельбе?
— Как такового экзамена не было, но физическая подготовка, конечно, учитывалась. У меня с этим был полнейший порядок. Я еще до войны стал инструктором стрелкового спорта, так что мог в десятку попасть с закрытыми глазами. И вообще много занимался волейболом, футболом, бегал на длинные дистанции.
— Кому был адресован первый секретный пакет, который вы должны были доставить?
— В одно из министерств. У нас было 12 столичных маршрутов, по которым мы доставляли приказы, распоряжения. Среди них были легкие, а были и тяжелые (когда надо было через весь город проехать). Хорошо еще, что наши водители отлично знали все эти пункты назначения. В первое время, когда я еще плохо ориентировался, это спасало. До подъезда довезут, а там я уже сам быстренько поднимусь в секретный отдел и передам корреспонденцию.
— Почту доставляли только на колесах?
— Фактически да. Был только один пеший маршрут в центре города. А так — считалось, что фельдъегерь должен свести к минимуму передвижение на своих двоих, поскольку это опаснее, чем на машине. Ездили мы сначала на черных “Москвичах”, а потом пересели на “Волги”. Если приходилось доставлять пакет в другой город, обычно летели самолетом. Причем меня на машине подвозили прямо к трапу, и я садился в салон первым. Когда прилетал на место, у трапа меня снова ждала машина с водителем. Короче, фельдъегеря провожают и встречают, и он шага самостоятельно не делает. Вообще я целый год был “маршрутником” по Москве и другим городам. А потом меня перевели во второй отдел — в Кремль. С тех пор я обслуживал исключительно правительство. Через 12 лет стал офицером для особых поручений — это фактически высшая должность, которую может занять фельдъегерь.
Помню, во времена Хрущева был период, когда фельдъегерскую службу решили расформировать. Кто-то из высокопоставленных чиновников дал такое указание, и мы в одночасье лишились работы. Длилось это примерно недели две-три. За это время работа чуть ли не всех ведомств фактически была парализована. Поняв, что они натворили, руководители государства распорядились срочно возродить фельдъегерскую службу. “Филькам” же вся эта история только сыграла на руку — нам повысили зарплату и вообще прониклись к нашему труду еще большим уважением. Кстати, нагрузки у нас были большие: иногда приходилось доставлять по 30 правительственных пакетов за смену (работали сутки через двое). И ночью, разумеется, ездили.
— А как выглядели пакеты, которые вы доставляли?
— Обычно это были большие белые конверты с надписью “секретно” и “совершенно секретно” (фельдъегеря их в шутку называли “темным-темно” — якобы так звучит это на украинском языке), часто с пометкой “лично в руки”. Но мне приходилось доставлять не только бумаги. Были случаи, когда я на дачи возил пакеты с личными вещами. Скажем, отдыхает член правительства на Черном море, там похолодало и ему срочно свитер понадобился его любимый. Очень часто возили на правительственные дачи в Сочи и Гагры киноленты — члены правительства любили на отдыхе смотреть фильмы, особенно только что снятые. При Брежневе мы ездили в Завидово, где он любил охотиться. И он, бывало, убьет кабанчика и поделит его на части. Велит фельдъегерям половину туши отвезти одному члену правительства, вторую — другому... Я сам мясо не возил, но товарищам моим приходилось. Обычно в Завидово мы ездили втроем — на тот случай, если машина сломается.
Сами фельдъегеря никогда не делили груз по важности. Потому я головой отвечал как за секретную корреспонденцию, так и за какой-нибудь фильм. А еще в мои обязанности входило доставлять на госдачи свежую прессу — газеты, журналы. Брал я ее в редакциях поздно вечером, как только экземпляры выходили из-под печатного станка, но отвозил рано утром. Обычно отдашь пакет, а тебя сразу на кухню ведут — завтраком накормят. С поварами все фельдъегеря дружили, и они нам с собой виноград, яблоки, груши (то, что на даче росло) чуть ли не ящиками давали. Я, кстати, не раз пил чай с Косыгиным — он был очень приветливым человеком и запросто вел себя с фельдъегерями.
— А чего-нибудь покрепче наливали?
— Никогда. У нас вообще с этим строго было. Не разрешалось пить даже в нерабочее время. Если узнают, что ты накануне выхода в смену пива выпил, могут уволить.
— Сталину или от него пакеты передавали?
— Всего пару раз. Однажды на дачу в Кунцево к нему ездил с корреспонденцией. Но отдал не ему лично в руки, а телохранителю. А вообще генсека обслуживал спецотдел №1, а не наш. У тех фельдъегерей даже столовая в Кремле своя была, вход в которую по спецпропускам. И нас туда не пускали. А там кормили намного сытнее и дешевле. К сведению, вся корреспонденция на имя Сталина или адресованная кому-то из министров, которая приходила с периферии, сначала попадала в КГБ на Лубянку. А уже там ее сортировали и отсылали с фельдъегерями куда нужно.
— Приходилось доставлять почту из одного кремлевского кабинета в... другой?
— Всякое бывало. Но изначально корреспонденция попадала оперативному дежурному нашего отдела, который распределял ее по фельдъегерям. Иногда сразу доставалось по 5—6 пакетов, и надо было их быстро доставлять адресатам. Главное при этом — уложиться