Некоторые полагают, что самое главное в жизни — удачно жениться. Бог с вами! Главное — удачно развестись.
* * *
8 апреля 2011 года в «МК» был опубликован мой судебный очерк под названием «Соло для нотариуса». Не приходится сомневаться, что история Виктора Федорова понравилась бы Агате Кристи. Леди Агата обожала сюжеты с поддельными завещаниями и расписками. Я ее понимаю: каждая подделка — произведение искусства. Но это в Англии. А у нас даже подделать красиво не умеют, все тяп-ляп, на скорую руку...
Так вот, сотрудник управления МИД России по обслуживанию послов Виктор Федоров в 1988 году женился на Галине Чувилевой. Потом они купили
В 2007 году суд разделил квартиру Федоровых: Виктору, Галине и их общему сыну досталось по одной трети.
Бывшую жену такой раздел сильно огорчил. И вот в 2008 году ее мать, Елена Владимировна Никитина, неожиданно вспомнила, что квартира-то была куплена на деньги, которые она дала в долг своей дочери. И Никитина обращается в Люблинский суд с иском к Галине и ее бывшему мужу Виктору Федорову.
Из заявления следовало, что 16 апреля 1996 года нотариус Евгения Сергеевна Филатова удостоверила договор займа, согласно которому Никитина дала в долг дочери Галине на 10 лет 232 445 325 рублей. Правда, не бесплатно: под 5% в месяц.
Поскольку денег не вернули, с учетом деноминации и набежавших процентов Никитина просила взыскать с дочери и зятя по 8 135 586 рублей.
Богобоязненная дочка иск немедленно признала. Добрая, хорошая девочка. Дело уперлось в бывшего зятя.
* * *
Поскольку никаких денег Федоров у тещи не брал, а квартира была куплена на заработанные им деньги, Виктор вначале впал в кому. Представьте себе состояние человека, который не подписывал никаких договоров, не брал в долг денег, а их требуют вернуть, да еще с процентами. Однако кома комой, а защищаться надо.
Виктор поехал в нотариальную контору на улицу Вернадского, дом 127, и выяснил, что реестр за этот период, ты подумай, сгорел. Но зато удалось установить, что нотариус Филатова приступила к работе только 28 октября 1996 года. То есть 16 апреля удостоверить этот договор она не могла.
Когда в суде всплыло это обстоятельство, бывшая жена и ее мать неожиданно вспомнили, что на самом деле 16 апреля 1996 года договор займа был только подписан, а вот удостоверен 16 ноября. Ну а запись нотариуса о том, что договор удостоверен в апреле, — просто-напросто техническая описка.
Значит, 16 ноября?
Хоть застрелись, но договор никак не мог быть удостоверен в этот день: это был выходной, и нотариальная контора не работала, что подтверждается табелем учета рабочего времени. Кроме того, с 14 по 21 ноября нотариус Филатова, согласно тому же табелю, хворала. И, наконец, в этой нотариальной конторе у каждого нотариуса на печати был свой порядковый номер. На печати Филатовой стоял номер «4». А на представленном тещей в суд договоре никакого номера нет.
Но и подписан 16 апреля этот договор не мог быть ни при каких обстоятельствах. И вот почему.
Во-первых, весь документ, в том числе и часть, касающаяся нотариального удостоверения, выполнен одним и тем же шрифтом и на одном и том же печатающем устройстве.
Во-вторых, подписи матери и дочери выполнены непосредственно под абзацем, из которого следует, что нотариус разъяснила им положения Гражданского кодекса и будет хранить у себя третий экземпляр договора.
И главное: там указано, что договор и подписан, и удостоверен в присутствии нотариуса, то есть в один и тот же день. Но нотариус, как мы уже знаем, приступил к работе 28 октября!
Заврамшись? А если прибавить к этой тухлой арифметике поддельную печать, остается признать: сработано на коленке.
Да и коленка была так себе. Как следует из договора, он зарегистрирован в реестре нотариуса под порядковым номером 364. Но последний договор, зарегистрированный в 1996 году нотариусом Филатовой, имеет номер 343.
* * *
Казалось бы, с такой липой боязно идти суд — лучше в баню. Там из нее надрали бы хороших веников. Однако, как показывает практика, особо ценные сорта липы можно использовать по-другому. Из них получаются отличные судебные решения, которые издают прекрасный запах.
Судья Люблинского суда А.А.Кененов 19 июля 2010 года постановил: иск Никитиной удовлетворить и взыскать с Виктора Федорова 8 146 786 рублей. Из них 1 162 226 рублей — долг с учетом деноминации, а 6 973 359 рублей — набежавшие проценты.
В решении суда говорится: мать с дочерью подписали договор займа 16 апреля, а его нотариальное удостоверение по закону не является обязательным.
Федоров подал кассационную жалобу. Но у судебной коллегии Мосгорсуда в составе С.В.Климовой, Т.В.Кочергиной и Е.Н.Грибовой не дрогнул ни один мускул — 4 октября 2010 года решение Кененова вступило в законную силу.
Из зарплаты Виктора Федорова, отца двух малолетних детей от второго брака, начали вычитать 50%, а чтобы знал свое место, ему запретили выезд из России. И так как работа Виктора связана с обслуживанием наших послов за границей, его профессиональная деятельность фактически прекращена. Теща знает свое дело: отравленная стрела достигла цели.
А про дочку не забыли? С нее ведь тоже взыскали восемь с лишним миллионов. Так пьеса-то была написана для театра одного актера. Денег с нее никто, понятно, не требовал, ведь, по сути дела, именно она является истцом. Поэтому дочка-должник свободно перемещается по земному шару и в настоящее время мается в Вене.
Нет, ну вы знаете, это уж слишком. Вы что, не верите в материнскую любовь? Интересы истицы Елены Никитиной и ее дочери, ответчицы Галины Федоровой, в суде представляет один и тот же юрист, Андрей Федотов. Правда, для соблюдения хоть каких-нибудь приличий гражданин Федотов в одном заседании представлял интересы маменьки, а в другом — дочери. А разве так можно? Нет, нельзя. Ну и что?
* * *
Виктор Федоров подал надзорную жалобу в президиум Мосгорсуда. Судья А.И.Клюева жалобу отклонила: «доказательств, опровергающих заключение договора займа, не представлено».
Основной довод: нотариальное удостоверение договора займа не является обязательным. 16 апреля договор подписали. А когда он был удостоверен нотариусом и был ли удостоверен вообще — значения не имеет.
Это правда, не имеет. Но дело в том, что договор займа, представленный мадам Никитиной, категорически исключает сам факт его подписания 16 апреля 1996 года.
Последней надеждой Федорова оставался Верховный суд. Однако для обращения туда срок оказался пропущен. Вины Федорова тут не было. Все дело в том, что он обратился с надзорной жалобой в президиум Мосгорсуда за 5 дней до истечения срока, то есть вовремя. Но решение по жалобе, без которого невозможно обращение в вышестоящую инстанцию, было вынесено уже после истечения срока.
Специально для таких случаев Пленум Верховного суда в постановлении № 2 от 12.02.2008 г. разъяснил, что