«Хромая лошадь»: история предательства

Пока супруг Ирины Пекарской снова становится отцом и покупает новый автомобиль, его жена умирает в пермской больнице

История предательства стара как мир. А любовь и предательство зачастую шагают рука об руку. Такова жизнь... То мы предаемся любви, то любовь предает нас...

Иногда думается, почему же не существует теста на любовь? 

Ирина Пекарская. 27 лет. После пожара в пермском клубе «Хромая лошадь» в декабре 2009 года, где погибли 156 человек, девушка впала в кому. Она до сих пор еще жива. Только передвигаться не может. Не разговаривает. И очень хочется надеяться, что не понимает, какие события разворачиваются вокруг нее. 

На момент трагедии Пекарская была замужем. Родила двоих детей. 

На страничке в соцсети у Ирины до сих пор висит фотография мужа. На карточке — взрослый мужчина лет 50, в темных очках. Внизу девушка оставила надпись: «Мой Сережа». 

А ведь не было бы в ее жизни Сережи, не отправилась бы Ирина в «Хромую лошадь». Не было бы ночного клуба — не лежала бы сейчас прикованная к больничной койке. Не было бы койки — мы бы никогда не узнали, каких масштабов может достигнуть человеческая подлость.

Пока супруг Ирины Пекарской снова становится отцом и покупает новый автомобиль, его жена умирает в пермской больнице

Ирина Банникова и Ирина Пекарская прикованы к инвалидным креслам больше пяти лет. Из вегетативного состояния девушки перешли в малое сознание — научились реагировать на окружающих.

До пожара они не были знакомы. В «Хромой лошади» оказались по разные стороны барной стойки. Банникова работала барменшей в клубе, Пекарская заглянула в клуб на вечеринку друзей.

Красивые молодые девушки к тому времени крепко стояли на ногах. У обеих были счастливые семьи — мужья, дети.

После трагедии супруги Банниковой и Пекарской били во все колокола: выступали по телевидению, раздавали интервью, клялись в вечной любви к своим полуживым женам, публиковали расчетные счета. Сердобольный народ не скупился, переводил внушительные суммы на счета пострадавших.

Прилично перепало Пекарской. После трагедии мы общались с ее мужем Сергеем. Он буквально бил себя в грудь: «Добьюсь, чтобы Ирина встала на ноги. И лечить ее будут лучшие врачи. Не позволю выкинуть ее на улицу». Получается, сдержал лишь последнее обещание.

Ирина Пекарская до сих пор находится в областной пермской больнице. Вот уже несколько лет. Обездвиженная женщина один на один со своей бедой. Сегодня она не нужна никому — ни мужу, ни матери, ни брату, ни подругам.

Вторая пострадавшая, Ирина Банникова, получает лечение на дому. Ухаживает за ней мама. Срок годности супружеской преданности в семье Банниковой истек через два года после трагедии.

«Как жить дальше? На что лечить супругу? Чем кормить детей?»

Сергея Колпакова, который после трагедии не отходил от кровати Ирины Пекарской, знает вся Пермь. Вот что рассказывал нам мужчина через полгода после трагедии.

— Я потратил все накопленные сбережения за 4 с лишним месяца, пока жена находилась в столичной клинике. У меня не осталось ничего. Бизнес рухнул. Как жить дальше? На что лечить супругу? Чем кормить детей? Мне неоткуда взять деньги, — жаловался Колпаков. — После пожара Иру перевезли на лечение в Москву. Но вскоре доктор заявил: «Ей нет смысла оставаться у нас. Забирайте, иначе выбросим на улицу. Лечите сами». Врачи держали пациентку до тех пор, пока получали федеральные деньги. А потом моя супруга оказалась никому не нужна… В больнице Иру вывели из комы, а потом бросили. В последний месяц на нее было всем наплевать. После выхода из комы ей долго ставили диагноз вегетативного состояния — это когда человек не может обходиться без аппаратов, поддерживающих жизнь: искусственная вентиляция легких, искусственное вскармливание. Но Ирине не делали нужных обследований. Я понимал: надо искать другую больницу. Институт мозга человека в Санкт-Петербурге согласился принять Ирину на лечение. Но речь о бесплатной госпитализации уже не шла. За это время я практически лишился бизнеса — ведь все время провожу в больнице, потом возвращаюсь домой к детям. Младшему сейчас 10 месяцев. Старшему — 2,5 года. Их даже не на кого оставить. Поначалу помогала теща, но недавно женщину разбил инсульт. Теперь за ней тоже требуется уход. Пока еще материально помогают друзья, соседи соглашаются посидеть с детьми. Когда мы перевозили Иру в питерскую клинику, врачи были шокированы — как московские доктора запустили пациентку. На ее спине и ягодицах образовались пролежни до костей, которые тщательно заматывали бинтами, причем новые «лепили» на старые. Оказывается, за супругой не было ни малейшего ухода, ее даже переворачивать было некому. Иру еще и кормили недостаточно, что привело к истощению. Она никого не узнает. Состояние жены ухудшилось. Ее заново восстанавливают. Раньше у нее хоть руки и ноги разгибались, а сейчас она замерла в позе эмбриона. Волосы Ирине пришлось обрить наголо, вся голова была в струпьях. В Питере ее наконец-то впервые за много месяцев помыли, смазали кремами, постригли, а до этого кожа была сухая, в коросте от грязи.

Ирина Пекарская до пожара...
…и после

По словам Колпакова, лечение жены в Институте мозга обходилось ему 300 тысяч рублей в месяц. Медсестрам Сергей доплачивал по 3 тысячи рублей в сутки.

— 400 тысяч рублей, которые выделило государство, я потратил на детей, перелеты, гостиницу. В данный момент живу за счет друзей, получаю какие-то крохи от прежнего бизнеса. Я отправил запрос в Германию, где, возможно, Иру поднимут на ноги. Получил счет — 120 тысяч евро за лечение и 33 тысячи евро будет стоить транспортировка Ирины в Германию. Самому мне не поднять этой суммы…

Деньги на Германию Сергей тогда собрал. Ирину там подлечили. А потом Пекарскую вернули обратно, в Пермь. На том страдания Колпакова закончились.

И началась другая история, о которой нам поведала Тамара Оборина, мать пострадавшей в пожаре Ирины Банниковой.

«Колпаков упустил свою жену. Она больше никогда не пойдет на поправку»

— ...Только закончила доченьку кормить, она без помощи никак, — начала беседу Тамара Оборина. — От моей Иры уже три года как муж ушел. Не выдержал... Да я не против. Он молодой парень. Ему надо дальше жить. Семью создавать...

Тамара, кажется, не держит зла на бывшего зятя. Или переболело?

— Но судьба моей Иры по сравнению с жизнью Пекарской не кажется такой горестной. Все познается в сравнении. Моя дочка находится в семье, рядом с ней близкие люди — я, моя вторая дочь, ее сын. А вот Пекарская осталась совсем одна, — продолжает собеседница. — Я хорошо помню, как после пожара мою Иру транспортировали в Питер в Институт мозга. Туда же позже перевели и Пекарскую. Полгода мы там лежали. Жили с Сергеем в одном общежитии. Я видела, он часто под утро пьяным возвращался. Думаю, не до супруги ему было уже тогда. А деньги тем не менее исправно перечисляли.

Человеческая жалость не знала границ. Люди долгие годы переводили огромные суммы на счета, опубликованные Колпаковым.

— Пекарскую лечили в Москве, в Питере, в Германии. К тому времени появились постоянные спонсоры. Но вот на что шли деньги? Когда мы в Перми подняли эту тему, мне стали звонить со всех регионов России. Выяснилось, что только в Москве на лечение Пекарской люди пожертвовали 500 тысяч евро. Помогало Сергею постоянно пермское губернское казачество — ежемесячно они переводили 30 тысяч рублей на сиделку. Однако сиделкам Колпаков не платил. Люди были в ужасе, когда открылась правда. Со мной связался некий бизнесмен Игорь из Москвы — на протяжении четырех лет ежемесячно он перечислял приличные суммы на лечение девушки. Он чуть ли не плакал: «Я так верил человеку».

На страничке в соцсети у Ирины Пекарской до сих пор висит фотография мужа. Внизу девушка оставила надпись: «Мой Сережа».

Одна из сиделок Пекарской как-то пожаловалась, что Сергей не выплатил ей зарплату. Позже другая поддержала ее.

— Мы насчитали, что за все эти годы у Пекарской сменилось 23 сиделки. Я же со своей дочерью дважды в год лежу в больнице, где находится Ирина. Со многими сиделками знакома. И постоянно слышала от них: «Колпаков не выплачивает, мы больше ходить не будем, — добавляет Оборина. — Два месяца назад я сама нашла сиделку, езжу теперь в больницу, проверяю, чтобы за Ирой был должный уход».

Но от новой сиделки и от грамотного ухода за Пекарской теперь ничего не зависит. Время упущено. С каждым днем Ирина чахнет на глазах.

— У нее скрючены ноги, руки как бы вывернуты наизнанку. И челюсть будто ушла. Все эти годы она нуждалась в тщательном уходе. Я когда зашла к ней в палату, обнаружила, что шкаф забит новыми ортезами. Их даже не распаковывали. А на таких больных ортезы надо постоянно надевать — на руки, на ноги, чтобы конечности не закостенели. Пекарской они не надевались. Колпаков показывал телевизионщикам тренажер Ирины, который ему прислали из Германии. Этот тренажер стоит у нее в палате. Но подходила ли к нему хоть раз Пекарская? Если бы Ира сразу стала заниматься на нем, то сегодня была бы в порядке — руки-ноги ее бы двигались. Когда Сергею задавали вопрос: «Как вы могли упустить жену?», — он выкручивался, говорил, что его оболгали, а с Ириной все в порядке. Но я же своими глазами видела Пекарскую. В последний раз у нее образовались даже пролежни на голове. Медсестры в больнице ею не занимались в силу объективных причин. Кто им будет доплачивать? Они ее на коляску не сажали, не переворачивали, за тренажер не сажали, о расслабляющем массаже и речи идти не могло. Скоро в больнице комиссия соберется по этому вопросу. Будут решать, что дальше делать с Ириной. Держать ее в клинике нет смысла. А больше она никому не нужна.

Единственное, что добился Колпаков, это выбить 4-местную палату для супруги.

— Это трагедия для больницы, — продолжает Оборина. — 4 года Пекарская лежит в этой больнице. Занимает огромную палату — это было желание Колпакова. Там мест в отделении неврологии не хватает. Больничного лечения Ирина не получает. Она просто там лежит. Сильно кричит от боли. Никого рядом с ней нет. Персонал клиники поднял вопрос, что Ирину надо переводить в интернат для инвалидов или реабилитационный центр. Так Колпаков отправил письмо президенту, что пострадавшую хотят выгнать из больницы. Из Администрации Президента пришел ответ — Пекарскую оставить. Вот так Колпаков заботится о жене. Его там как-то два месяца не было, по словам одной из сиделок. Крем и влажные салфетки мы сами покупаем. Посторонние думают о ней больше, чем он. Когда Сергею предложили перевести Ирину в реабилитационный центр, он категорически отказался, не потому ли, что тогда вся пенсия Пекарской перейдет центру? А так Колпаков получает эти деньги. Хотя сумма там смешная — 11 700 рублей.

«От Пекарской отказались муж, брат и родная мать»

По словам Тамары Обориной, пока Колпаков собирал деньги на лечение, за его малолетними детьми следили мать Пекарской и брат. Жили они в Березниках, что в 200 км от Перми.

— Когда началась волна народного гнева, Сергей забрал детей. До этого навещал их редко. Брат Пекарской рассказывал, что он выдавал по 500 рублей в месяц на ребятишек. Иногда по полгода от него никаких денег не видели. А ведь на детей Пекарской существовал отдельный расчетный счет, куда тоже капали приличные суммы.

— Мама, брат навещают Ирину?

— Никто из них не навещает. Маму Пекарской разбил инсульт, но она все соображает, передвигается. Я ее просила забрать дочь домой, чтобы Ира чувствовала материнское тепло, общение, предлагала нанять сиделку, но женщина отказалась наотрез: «Нет, я не смогу». В больницу она тоже не приезжает, ссылается на дальность расстояния. Брату тоже не до сестры. И общаться они со всеми перестали. Может, Колпаков запретил им?

Срок годности супружеской преданности в семье Банниковой истек через два года после трагедии.

Пару лет назад Колпаков развил очередную бурную деятельность — решил открыть в сгоревшем здании реабилитационный центр. Сделал громкое заявление: «В первую очередь там будут лечиться пострадавшие в «Хромой лошади». И желающие уже есть. Вот только денег осталось собрать на ремонт здания и оборудование». И снова посыпались в копилку Колпакова деньги.

Но центр по сей день не открыт.

— На строительство центра Сергею выдавали много денег из бюджета города. Из Германии прислали дорогостоящую аппаратуру. Все это простаивает уже 4 года, — говорит Оборина. — Я бы ни за что не отвела туда свою дочку. Я долго плакала, когда узнала, что собираются строить на месте «Хромой лошади». Вышла на губернатора с просьбой отменить решение такого строительства. Вроде меня послушали... Посмотрим...

Тамара Оборина с дочерью Ириной Банниковой.

Сам Сергей Колпаков живет в Перми. О его «нелегкой доле» ведает вся Пермь.

— Семьи погибших-пострадавших в «Хромой лошади» до сих пор общаются между собой. Конечно, как сложилась жизнь Колпакова, тоже все в курсе, — говорит Оборина. — Например, месяцев пять назад у него родился ребенок. Мать ребенка — молодая девушка. Официально не расписаны. От предыдущих браков у него двое взрослых детей. С Пекарской они родили еще двоих. Недавно Сергей купил новую машину, шикарный джип. Когда его спросили, откуда деньги на такой автомобиль, он ответил: «натаксовал». Почему же на Ирину не мог «натаксовать»?

Недавно прошла информация, что Сергей Колпаков стал гендиректором трех крупных предприятий — торгового центра «Чкаловский-Закамск», ООО «Торговый ряд» и «Инвестиционные проекты», которые принадлежат главному фигуранту дела о пожаре в «Хромой лошади» Анатолию Заку. По странному стечению обстоятельств именно ему главный фигурант громкого дела доверил свои активы.

— О том, что Колпаков связан с Заком, мы узнали не так давно. Он долгое время скрывал этот факт, — вздыхает собеседница.

— Имущество Зака арестовано, что-то продано, деньги до пострадавших дошли?

— Мы знаем, что распродано имущества много и давно, на 3–4 миллиона рублей. Но денег мы до сих пор никаких не видели. Нам говорили, что по 20–30 тысяч рублей на семью должны были выделить. Когда узнали, что предприятиями Зака теперь владеет Колпаков, поняли, теперь подавно никаких выплат не дождемся. До приговора суда нам помогала осужденная Ефремова, исполнительный директор сгоревшего заведения, выплачивала ежемесячно по 10–15 тысяч рублей. Когда ее посадили, деньги поступать нам перестали.

Недавно Тамара Оборина познакомила свою дочь Ирину Банникову с Ириной Пекарской.

Друг друга девушки впервые увидели в больнице. Две Ирины. Обе в инвалидных креслах. Обеих оставили мужья...

Когда их взгляды встретились, девушки в унисон заплакали.

P.S. Сергей Колпаков отказался от общения с прессой. Мать и брат Ирины Пекарской также не пожелали комментировать ситуацию.