«Правая рука» Бастрыкина Максименко боится, что его отравят

Он похудел на 15 килограммов и просит о срочной госпитализации, но не в больницу «Лефортово»

13.10.2016 в 19:12, просмотров: 36085

Арестованный начальник управления собственной безопасности столичного СК РФ Михаил Максименко после допроса в ФСБ перестал спать, есть и пить. Мужчина боится, что его отравят. Правозащитники потребовали срочно госпитализировать заключённого: Максименко за считанные дни потерял почти 15 кг веса, с трудом разговаривает и передвигается.

«Правая рука» Бастрыкина Максименко боится, что его отравят
На суде Михаил Максименко выглядел вполне прилично. Фото: агн «москва»

"Правая рука" главы СК Александра Бастрыкина (так все назвали Михаила Максименко) за последний месяц изменился до неузнаваемости. Даже те, кто официально объявлял в "Лефортово" голодовку или тяжело болел, никогда не выглядели так, как он (исключением был, пожалуй, генерал ГУЭБиПК Борис Колесников, который в итоге выбросился из окна, но он нормально передвигался и говорил).

В первые дни своего пребывания в "Лефортово" Михаил Максименко улыбался, говорил, что жалоб нет и быть не может ("Я прошёл "горячие точки", могу спать на полу и есть один только хлеб"). Сейчас у Максименко нет сил даже на то, чтобы написать заявление. Он в течении нескольких минут выводил фамилию "Меркачева", чтобы член ОНК смогла ознакомиться с его медицинской картой.

Я очень плохо стал писать, - медленно и, словно изумляясь, говорит Максименко. - К сожалению, это происходит. И это происходит со мной.

Проблемы у заключённого начались после того, как его чуть больше месяца назад вывезли на следственные действия. Симптомы, которые появились у Максименко, очень похожи на те, что бывают у людей после приёма психотропных препаратов: спутанное сознание, провалы в памяти, тошнота и т.д. Анализа крови на содержание психотропов в "Лефортово" делать не стали. В первые дни защитник просто советовал Максименко пить больше крепкого чая, чтобы вывести из организма возможные препараты. Но лучше заключённому не стало. Судя по записям в медкарте, после случившегося он стал жаловаться на постоянные головные боли и прочие неприятности.

- В Лефортово давали мне лекарства. Но от этого стало хуже. Я отказался от лечения в этом СИЗО.

- А как же вам помогут?

- Я не знаю... Я никого не обвиняю... Но таблеток здесь я не буду пить никаких.

- А почему вы не едите? По этой причине?

- Да.

- Но вы можете употреблять хотя бы те продукты, которые передают родные и адвокаты.

- Я пытаюсь. Но не особо получается. Раз в 2-3 дня я что-то запихиваю в себя, но меня тошнит. Воду я тоже почти перестал пить.

- Сколько вы уже потеряли в весе?

- Не знаю... Несколько дней назад весил 77, хотя было больше 90. Я все понимаю, сам ведь работал в СК, но то, что здесь происходит...

- Что вы имеете в виду?

Сотрудники обрывают разговор. Мы снова возвращаемся к теме здоровья. Взгляд у Максименко потухший, сам он согнулся на нарах в "три погибели", при разговоре качается, времена теряет мысль. Его бросает то в жар, то в холод, он дрожит. Даже если бы у полковника СК был бы большой актерский талант, так симулировать болезнь он вряд ли бы смог.

- Все болит... Можно вывести меня в больницу? Вы можете помочь? Случилось то, что случилось. Я бы сам в такое не поверил.

- Вам сколько лет?

- 43.

- У вас ещё все впереди! Вы, наверное, очень переживаете за все, но тюрьма это ведь не смертельный диагноз.

- После 25 лет службы оказаться здесь тяжело. Непривычно. Как минимум неловко. Я ещё служу. Так, по крайней мере, мне говорит защитник. Его, кстати, с трудом сюда пускают. Не может пройти.

- Вы расцениваете это как давление со стороны следствия?

- А вы бы как это расценили? Что я могу со всем этим делать?

Уже после посещения члены Общественной наблюдательной комиссии Москвы сделали запись в журнале проверок "Лефортово": "Просим срочно рассмотреть вопрос о госпитализации заключённого Максименко".

Впрочем, во ФСИН считают, что поводов для серьезных опасений нет. «Максименко находится под постоянным контролем, динамическим наблюдением медиков, — заявила «МК» представитель ФСИН России Кристина Белоусова. — Если что-то случится, ему сразу же окажут всю необходимую помощь. Скорее всего, он просто очень тяжело переживает стресс».

Что касается возможных психотропных препаратов, то в ведомстве заявляют: анализы на содержание их в крови делаются с разрешения следователя. Круг замкнулся?

Между тем адвокаты арестованного «полковника-миллиардера» Дмитрия Захарченко, который содержится в том же «Лефортово», тоже забили тревогу.

— Последние дни с Дмитрием творится что-то странное, — говорит защитник Юрий Новиков. — Он жалуется на учащенное сердцебиение, тремор конечностей, одышку, головную боль. И все эти симптомы нарастают! Я сам убедился, что с ним что-то неладное. Есть основания полагать, что на его организм оказывают воздействие путем введения (возможно, с водой, пищей или под видом лекарств) химических веществ. Мы обратились в ОНК и ФСИН с требованием провести проверку.

Источник в спецслужбах заявил, что Захарченко на воле якобы баловался наркотиками, и сейчас это проявляется таким образом. Но именно так говорили в свое время все про погибшего в итоге генерала Бориса Колесникова (он терял память в «Лефортово» и падал с подоконника камеры).

С одной стороны, не исключено, что защита Захарченко решила использовать историю с Максименко (который, повторюсь, действительно нуждается в медицинской помощи). С другой, это наталкивает на мысли о том, что в знаменитом изоляторе может твориться что-то странное. Во ФСИН пообещали провести проверку легендарного СИЗО.