Владимир Железогло — особый «постоялец» знаменитой колонии для пожизненно осужденных. Надо ли говорить, что все годы сотрудники вольно или невольно пребывают в напряжении: вдруг сбежит? И, хоть его камера 24 часа под видеонаблюдением, а «Белый лебедь» - одна из самых неприступных колоний в России, опасность все равно есть. И то, что Железогло ни разу не нарушил режим, отнюдь не исключает саму возможность побега. Вдруг он все эти годы вынашивает план? Вдруг он совершенствует мастерство а-ля Гарри Гудини?
Но вот он сидит передо мной. Щуплый, с жилистыми руками и резким взглядом. Знаю, что он считает себя невиновным в совершении преступления, за которое получил пожизненный срок (об этом мы еще расскажем). Побег из «Бутырки» - едва ли не самое светлое пятно в его жизни.
— Владимир Федорович, про ваш побег даже в книгах пишут. Но каждый автор излагает события по своему. Расскажите наконец, как все было на самом деле?
- Да, нужно это сделать, чтобы небылицы перестали писать. Я помню все до мельчайших деталей. Все эти годы прокручивал в голове события, как в замедленном старом кино. Здесь времени ведь много...
Я попал в «Бутырку» в марте 2001 года (в тот год тюремному замку исполнилось ровно 240 лет - «МК») в ожидании кассации. Увы, последняя инстанция оставила пожизненный приговор без изменения, я был разбит и подавлен. Вы тут уже не раз наверное слышали: «Я невиновен», потому отнесетесь и к моим словам скептически.
Сложно передать все чувства, когда тебе на голову обрушивается «карающий молот закона». Понятно, что все пережили в своей жизни взлеты и падения, но в моем случае пожизненный срок означал — потеряно все и безвозвратно.
Дело было в так называемом «коридоре смертников», куда в советские годы привозили людей на расстрел. Мы сидели в камере № 76 с половинчатым сводчатым потолком. То есть изначально была одна большая камера, а потом из нее сделали две маленьких — 76 и 77, просто выложив стену посередине. При этом потолок сводчатый был общий на две камеры. Это важная конструктивная особенность нам потом помогла.
- Кому из троих пришла в голову сама идея?
- В первое время мы сидели вдвоем, третий — Куликов - потом «заехал».
Инициатором был Борис Безотечество. Никакого инженерного или строительного образования, как писали СМИ, он не имел. На свободе он работал на кладбище. Могилы копал. Он не то что бы страшным человеком был, но... У него преступление нехорошее. В поселке под Кемерово, забыл, как называется, два кладбища: одно, на котором он работал, а второе коммерческое какое-то. У них конкуренция. Директор кладбища просит Бориса устранить того директора. Он пошел, дома хозяина не было, только дочка и бабушка. Он их... Мне сестра недавно писала, что про Безотечество снимали фильм, и режиссер свое мнение высказал: «Я бы не хотел, чтобы он освобождался». Такой вывод он сделал...
Так вот, у Безотечество желание совершить побег родилось ещё до того, как он приехал в «Бутырку». По дороге, пока его конвой доставлял в СИЗО, хотел исчезнуть, но у него не получалось. Вот он уже в камере «Бутырки» идею и подал. А у меня до этого и мысли о побеге не было.
Получилось так, что на прогулке, во внутреннем дворике, мы нашли проволоку толстую метра полтора длиной. Тайно пронесли ее в камеру, чтобы изготовить штырь.
- Был план напасть со штырем на сотрудников?
- Нет. Этот вариант я сразу отверг по двум причинами. Первая: если Боре терять было нечего, то мне мараться невинной кровью не имело смысла. И вторая: знаю, сколько побегов с захватом заложников плачевно кончались - в первую очередь для самих беглецов.
А штырь решили сделать на всякий случай, он мог пригодиться в любой момент.
Мы начали точить эту проволоку об пол. И неожиданно получился паз глубокий в бетоне. Безоотечество прыгнул в этом месте, и пол «лопнул». Образовалось отверстие размером 60 на 60 см. Подняли плиту, под ней - песок. Убрали его. Дальше видим - кладка известковая. Штукатурка, значит. Мы и ее легко убрали. Потом кирпичи. А уже под ними увидели трубы. Это была теплотрасса в подвале.
- Пишут, что вы по очереди ковыряли черенками от алюминиевых ложек. Это правда? И материал куда девали?
- Во-первых, у нас не было алюминиевых ложек в камере, только деревянные. И мы их не использовали. Штукатурку ковыряли штырем, то есть проволокой, а все остальное руками. Песок мешали с водой и в унитаз сливали. Кирпичи, которые вытянули, выбросили вниз, в подвал. Тем летом в «Бутырке» шли ремонтные работы, стояли сварочные аппараты, валялись кабели, домкраты, инструменты какие-то, журналы (видимо, их работники читали)... В общем, никто не заметил наших «отходов». А плита у нас так в камере и оставалась, мы ее не выкидывали.
- Еще писали: чтобы тюремщики не заметили подкоп, вы накрыли его одеялом, на котором расставили тарелки и кружки.
- Нет, это тоже неправда. На дырку мы положили кусок решетки, сверху мешок с песком (мешок я сшил из своего белья). Ну и плиту. Мешок с песком — он не давал плите полностью сесть. На этой плите попрыгаешь немного, несколько раз, она уравнивается с полом. Если там мешок с песком не поставить, то будет пустота, ее услышат (к нам в камеру заходили каждое утро — простукивали стены, полы, потолок). А вот щели замазывали хозяйственным мылом.
- Сколько у вас это заняло? Сутки, двое, неделя, месяц?
- Мы это за одну ночь всё это сделали.
- То есть вы в первую ночь уже вышли?
- Безотечество выходил, я оставался в камере. Он прошелся по подземелью и вернулся. С собой принес выброшенные рабочими автожурналы почитать. И объяснил, что совершенно нельзя понять, куда идти и где выход.
«Делали куклы, клали на постель»
- Ощущение какое было — вот она, свобода, близко?
- Ну да. Уже надежда появилась какая-то. Потом на второй день к нам в камеру подселили Куликова. Это меняло наши планы. Мы хотели вдвоем бежать, а теперь Куликова... Кто он такой?
В первый вечер мы ничего не говорили о побеге вообще. Просто пообщались на посторонние темы. На вторую ночь он устал, спать лег раньше, ну а мы вскрыли наш лаз и попробовали выбраться. Мы когда разбирали это всё - кирпичи, мешок — складывали в месте подальше от его кровати. Куликов делал вид, что якобы спит