24 февраля 2022 года Россия начала специальную военную операцию на Украине. Среди ее целей называют защиту жителей Донбасса, а также денацификацию и демилитаризацию Украины. В ответ ряд стран мира наложил на Россию самые масштабные санкции в истории, затрагивающие ее экономическое и социальное развитие.
С первых минут происходящее активно обсуждается по всем каналам коммуникации: в соцсетях, по телевизору, в печатных медиа, по радио. Публичные фигуры ежедневно заявляют то о поддержке спецоперации, то об отъезде из страны в связи с несогласием с ней.
Можно говорить, что спецоперация пришла в каждый дом и обсуждается в каждой семье, в том числе в семьях с детьми.
Ольга Бочарникова, педагог-психолог школы №1466 им. Н.Рушевой, работает с детьми, которые обучаются с 5-го по 11-й класс, говорит, что к ней обращаются дети за психологической помощью по поводу ситуации на Украине.
«Детей это пугает, и у них нормальная защитная реакция — проговорить свои страхи с человеком, которому они доверяют и которого знают. Поскольку устав школы и трудовой договор запрещают работникам школы внушать детям политические, религиозные взгляды, то я, естественно, не говорю им своего мнения на этот счет. Я как психолог работаю только с их тревожностью или страхом. Мои наблюдения таковы: они узнают всю эту информацию, психотравмирующую и пугающую их, в большей степени из соцсетей». И противостоять этому сложно. Но необходимо.
Если суммировать ответы разных людей на вопрос, как именно они доносят информацию до детей, условно их можно разделить на три группы, причем в каждой группе будут родители с разной позицией (иногда разные позиции занимают родители даже внутри одной семьи, или же разных позиций могут придерживаться родители ребенка и его дедушка и бабушка).
Не обсуждать
Как правило, этого варианта придерживаются семьи с маленькими детьми, семьи, не поддерживающие спецоперацию, чтобы ребенок «не произнес лишнего» в детсаду или школе, а также семьи с нервными или особыми детьми.
Эти семьи крайне негативно относятся к попыткам вести такие обсуждения в школе или детском саду, считая, что дети сами разберутся во всем, когда станут старше, а сейчас такие разговоры нанесут только ущерб психике.
«Сыну 4 года, когда просит в магазине купить танк, я ему отвечаю, что это — злой трактор. Теперь он не любит танки».
«Старшая, 9 лет, рассказывает младшим, что мы столкнулись с Америкой и Украиной, и Украина хочет нас всех убить. Я запретил говорить с младшими. Всячески ограждаю».
«Я говорил с дочерью 16 лет, сошлись на том, что с ее нервной системой правильно будет просто не читать новости, а если что-то прямо заинтересует, проверять по максимально дальним источникам. В итоге она смотрит «Аль-Джазиру».
«Дочке 5 лет, не спрашивает, но, кажется, все понимает. Когда мы при ней начинаем заговариваться и начинаем обсуждать, кричит: «Только не о спецоперации при ребенке!»
«У меня особый ребенок — речь идет об аутическом расстройстве, он вообще трудно воспринимает новое, ему важно каждый день сохранять самый обычный сценарий жизни. Поэтому мы ничего при нем не обсуждаем и объяснили ситуацию в детском саду, что, если планируются какие-то мероприятия на эту тему, пожалуйста, предупредите нас, мы не придем».
«Дочке 6 лет, мы стараемся не говорить при ней на эту тему, потому что у нас разные мнения в семье, и получается конфликтная ситуация. Когда видит картинку и задает вопросы, отвечаем, что это — военные действия в другой стране. Подробностей пока не просит».
Ольга Бочарникова считает, что «замалчивание» будет порождать еще большую тревогу и страхи у ребенка: «Нужно демонстрировать ребенку полное отсутствие паники и страха, наоборот, говорить, что все хорошо и что наша родина, Россия, сильная держава, что никто не посмеет на нас напасть».
Анна Резникова, практикующий ОРКТ-терапевт, детский психолог, говорит, что, дети, так же, как и взрослые, так или иначе сталкиваются с тем, что происходит вокруг них и в мире, они также могут испытывать страх, испуг и тревогу из-за всего того, что происходит, причем иногда они ловят ее от родителей и не совсем понимают, почему так тревожно.
«Именно поэтому очень важно помнить, что с детьми нужно разговаривать и объяснять, что происходит, максимально простыми словами, соответствующими их возрасту. Что делать ни в коем случае нельзя — врать или говорить, что ты еще маленький и этого не поймешь, потому что невербально вы будете показывать совершенно другие чувства и эмоции, и это может привезти к снижению доверия к вам со стороны ребенка и его еще более повышенной тревожности. Ведь если все хорошо, почему взрослые так переживают?» — объясняет специалист.
Активно разъяснять
Этот сценарий, как правило, происходит в семьях, где один или оба из родителей занимают активную жизненную позицию, а дети — уже подростки, которые сами живо интересуются новостями. В этом случае родитель фактически становится еще и историком, и политруком и активно призывает ребенка разделить его взгляд на происходящее. Как правило, в таких семьях устанавливается мир внутри, однако при общении со сверстниками или преподавателями, придерживающимися иной точки зрения, ребенок, как и родитель, начинает испытывать большие трудности.
«Конечно, объясняю, так как к нам в 2015 году приехала хоккейная команда, спасаясь от бомбежек. Почти год жили в общаге. Сейчас опять приехали, дети 2006 года рождения. Сын понимает из общения с ребятами, с которыми делит лед, для кого наши воины несут мир. И считает украинцев фашистами. Объясняю, что не все такие».
«Объясняю, что Америка и Англия нагло столкнули два родных народа».
«Ребенок мало разбирается в политике и, как правило, будет думать так же, как и авторитетный для него взрослый», — говорит Ольга Бочарникова.
«На мой взгляд, это тоже не совсем правильная позиция — постоянная собственная интерпретация политической ситуации, навязывание вашей точки зрения, — считает Анна Резникова. — Слушайте внимательно, что говорит ребенок, старайтесь отвечать ему максимально простыми для него словами, без погружения в матчасть, но в то же время называйте вещи своими именами. Естественно, если он задает вопросы, кто прав, кто виноват, то стоит на них ответить, но постарайтесь соблюсти нейтралитет. Помните о том, что, во-первых, мы не знаем ничего наверняка, а во-вторых, каждый слышит то, что слышит, а не то, что мы имели в виду, поэтому мы не можем отвечать за то, что ребенок нас верно понял и впоследствии не стал передавать вашу позицию где-то за пределами квартиры».
«Подростки 14–18 лет — это уже люди с некоей собственной картиной мира, не замкнутой только на семью, и часто даже у подростков картина мира будет противоположна семейной. С ними, мне кажется, самый разумный подход — это информирование: происходит вот такое явление, твоя семья к нему относится вот так, без навязывания позиции, так как поступки подростков очень легко радикализуются. Но и оставлять их за бортом семейного обсуждения тоже неверно, потому что это только порушит семейные связи», — советует детский психолог Катерина Мурашова.
Отвечать на вопросы
Этого сценария придерживаются семьи с детьми разных возрастов. Его суть — самим не заводить с детьми разговоров о ситуации, но если ребенок просит объяснить, почему все становится дорого, почему не грузится компьютерная игра, как