Ольга Тунгулина живет в селе Нижняя Тавда Тюменской области. Воспитывает троих детей, младшему - 4, старшему - 17. Семья из 5 человек живет в старом доме 50-х годов постройки площадью 52 «квадрата».
- У нас недавно вышла заметка в СМИ, из которой мы узнали, что администрация раздает жильё кому-то, но не нам, - рассказывает Ольга. А многодетные, матери-одиночки, семьи, где мужья погибли на СВО, годами стоят в очереди. Мы подняли шум в телеграм-канале главы администрации. Недовольных пригласили в приёмную, в отдел ЖКХ.
На встречу пришли восемь человек.
- Разговор показался нам унизительный. Переходили на личности. Нам предложили перегородить шторкой комнату и жить дальше. Есть семьи, которые, как и мы, живут в тесноте годами. Сейчас к проблеме подключилась общественница от ЛДПР. Они готовят обращения в прокуратуру, а дальше в областные инстанции и к федеральному уполномоченному.
Ольга рассказывает, что заняла очередь на квартиру ещё до замужества. Тогда у неё была вторая группа инвалидности.
- Мне годами приходили отписки, что якобы жилья нет. Хотя дома строили. Позже, когда мне изменили инвалидность на третью группу, я узнала, что с этой группой мне рассчитывать вообще не на что. После рождения третьего ребенка я попросила земельный участок. И снова: не положено, потому что меня сняли с очереди на жилье. Но как отношение имеет земельный участок к очереди на жилье? Это же поддержка для многодетных. Кстати, о том, что меня сняли с очереди на квартиру, я узнала случайно. Никаких уведомлений, никаких бумаг. Сняли и всё.
Быт, который описывает Ольга, больше похож на выживание.
- Участок у нас маленький, около двух соток. Нет возможности поставить баню. Да что там баню! Уличный туалет негде выкопать. Когда ударили морозы до 30 градусов, система водоснабжения замёрзла. Пришлось ходить к колонке и таскать воду 40-литровыми флягами. Мужчин в доме нет. Мы с мамой заносили бадьи на высокое крыльцо. Хотя мне из-за здоровья нельзя поднимать тяжёлое.
Для детей купила биотуалет, потому что в мороз на улицу не отправишь. Да и куда, если туалета как такового нет? Нормально помыться невозможно. Одну комнату приспособили под душевую кабину. Сама кабина не функционирует, просто стоит. Мы нагреваем воду в ведре, закрываемся в этой кабине, чтобы не залить пол, и моемся там из ведра. А кабина не работает из-за проблем со скважиной: вода идёт грязная, всё забивается, а сама система размывает и разрушает подполье. Плюс зимой скважина замерзает. И тогда никакой душ невозможен в принципе. Снова колонка, фляги, ведра. Представьте, сколько воды нужно натаскать, чтобы вымыть троих детей и самим помыться?!
Собеседница добавляет, что выбраться из таких условий финансово нереально.
- Зарплаты здесь маленькие. Средняя - 35 тысяч, 40 максимум. В медицине ещё меньше, около 30 тысяч. Аренды на селе почти нет, а жильё на продажу в коттеджных посёлках стоит 9-11 миллионов. Сельской ипотеки у нас тоже нет. Получается - ни купить, ни снять, ни получить. К тому же, я сейчас в больнице не работаю, живем на детское социальное пособие и мою пенсию по инвалидности. Я еще подрабатывала уборщицей в местном магазине. Мама моя, медик с 45-летним стажем, теперь трудится в больнице уборщицей.
В качестве примера Ольга рассказывает историю сестры, которая 15 лет отработала в больнице и всё же получила жильё. Правда, не новое и не комфортное.
- Она как медработник не подходила под категорию, которым положены новые квартиры. Ей дали бывшее служебное помещение, которое переоборудовали под квартиры. Сестра ютится с двумя детьми в однокомнатной квартире, где течёт крыша. Да всё течёт! Но она согласилась, потому что другого варианта просто не будет, больше никто ничего не даст. А вот мама, отработавшая сорок с лишним лет в медицине ни под какую категорию не подошла. Мне как многодетной и инвалиду тоже ничего не положено.
Ольга утверждает, что недовольных в селе много.
- Мы добиваемся, чтобы моей семье дали нормальное жильё с туалетом и водой, чтобы не таскать фляги. Ещё мечтаем помыться, как люди. Дома ведь строятся. Но мы узнаём об этом потом, когда туда уже кого-то заселили. Видимо, строится это всё не для нас.
Ольга присылает фотографию своего дома, который стоит практически на дороге. Старый бревенчатый сруб, который обшили, как смогли. Часть стен закрыта светлым сайдингом, часть - потемневшими досками. По углам и возле окон проступает голое дерево, тяжёлая крыша из профлиста. Окна небольшие, одно в грубой голубой раме, другое с обшарпанными наличниками. Всё выглядит неровным и держится на заплатках. Двор тесный и завален сугробами до самых заборов. Рядом металлическая решётка, дальше перекошенный деревянный частокол. Пейзаж - про выживание, а не про комфорт.
— Вот так живут медики, проработавшие 45 лет в медицине, - резюмирует Ольга.
