Чтоб не хватило времени на злые…
Карина ФИЛИППОВА.
Ну что ж, начался новый учебный год, и наши подопечные, которые поступили в вузы, ходят на лекции, читают умные книжки и, может быть, даже уже получили первые “троечки”. Помните, мы рассказывали об Алеше, который мечтал поступить в МГУ? Наши читатели, волонтеры “Соломинки”, два года оплачивали его дополнительные занятия с преподавателями. Думаю, им было очень приятно узнать о том, что Алеша стал студентом. Он ездит на занятия с бабушкой, и дается ему это нелегко. Но все это пустяки по сравнению со студенческим счастьем. Не так давно Алеша вынужден был пропустить несколько лекций, и его бабушка сказала, что однокурсницы звонили и спрашивали, когда он придет. Внимание однокурсниц, как известно, важнейшая часть учебного процесса. Отсюда вывод: все хорошо.
Наш второй студент, Саша Скуба, тоже наслаждается преимуществами студенческой жизни. Саша, не увлекайся прелестницами, скоро зимняя сессия, а они, сам понимаешь, знай отвлекают от умных книжек…
* * *
Я долго думала, рассказывать ли вам эту нехорошую историю, и все-таки решила рассказать.
“Соломинка” приняла участие в судьбе девушки, приехавшей в тяжелом состоянии из глухого поселка на Дальнем Востоке. Благодаря вмешательству газеты ей была сделана операция. Мама девочки сказала: “Мы обязаны вам жизнью”.
Мы гордились тем, что удалось помочь в почти безнадежной ситуации. Однажды нам позвонила женщина, которая предложила работу для мамы и дочери. Встретили их как близких людей, старались помочь, во всем шли навстречу.
Прошел год. И вот мне звонит та самая женщина и говорит: “Не сердитесь, мы их выгнали. Я больше никогда не буду помогать. Никому”.
Оказалось, что наши подопечные ничего не поняли. Они решили, что все кругом им должны. Стали приходить на работу когда вздумается, грубили, если не сказать — хамили, пользовались служебным телефоном для долгих задушевных разговоров по межгороду — об этом, разумеется, никто и не догадывался. С ними пытались объясниться. Но разве нужно объяснять человеку, что такое искреннее желание помочь? Разве это и так не понятно? Оказывается, не понятно. Мало того, наши “герои”, чуть что, говорили всем, что они находятся под защитой “МК” и могут делать все, что им заблагорассудится. И делали.
И мать, и дочь, разумеется, уволили. Женщина, которая им помогала, очень долго переживала, все говорила мне, что, наверное, нужно было терпеть. Постараться вразумить.
Не получилось.
И вот она повторяет: “Помогать никому не буду. Все”.
Это меня и терзает.
Юля, вспомните тот день, когда мы впервые разговаривали с вами по телефону. Вспомните, как было хорошо: мы с вами радовались, как будто получили подарки. Скажите мне честно, вы бросились на помощь в расчете на благодарность? Вы думали о том, что людям, попавшим в беду, будет теперь не так страшно жить, или втайне чего-то ждали?
Я точно знаю, что ничего вы не ждали. Ведь возможность помочь — сама по себе подарок. Вот вы его и получили. Что делать, если люди ничего не поняли. А нигде и не написано, что все всё поймут. По-моему, за радость оказаться полезным можно чем-нибудь пожертвовать. Например, благодарностью. Бог с ней! Не так часто люди имеют право сказать себе, что они поступили как должно. А у вас это право есть…
* * *
А потом я получила письмо. По-моему, оно не нуждается в комментариях.
“Уважаемая “Соломинка”. Долго я крепился. Но все же решил написать, потому что у меня получилось. Дело в том, что я читаю “Соломинку” с самого первого дня. И очень расстраиваюсь из-за того, что не могу никому помочь, поскольку нет лишней копейки. Я живу со старыми родителями, работаю на убыточном государственном предприятии в маленьком подмосковном городе. Я даже жениться не могу, какой из меня жених, если нет денег. Но ничего. Я все понял. Есть у моих родителей друзья, такие же пожилые, как и они. Живут кто где: одни на соседней улице, одни — в соседнем городке. Вот я и взял их на буксир. Одним забор поднял, другим крышу залатал. Потом балкон обшил вагонкой, даже научился картошку сажать. Представьте, выросла. И огурцы выросли. А я думал, я их вверх ногами посадил. Грибы на зиму я сам собрал и сам засолил. Получилось вкусно.
Мне уже сказали, что ничего, что я в школе был двоечником. Надо кому-то и голубей гонять на уроках. И вообще, жених я хоть куда. Куда — не знаю, но очень мне это дело понравилось. Везде меня ждут, все мне рады. Я уж сам себе кажусь не таким пропащим. К тому же я в следующем году собираюсь посадить помидоры, а потом и на розы замахнусь. Подруга моей матери говорит, что у меня получится. Так что к моменту, когда я разбогатею, я уже буду на все руки мастер. А если не разбогатею, ну и черт с ним. Я, видно, похож на того Ваню-дурака, которому отец завещал найти сокровище в огороде. Я перекопал огород и нашел. Виктор”.
* * *
Помогать нас никто не учит. Есть страны, в которых это само собой разумеющаяся наука, а у нас нет. Я имею в виду отношение общества к так называемому институту помощи. Все американцы знают, что помогать нужно и как это делать. Можно сказать, что помощь в Америке — своего рода постоянно действующий национальный проект. У нас — ничего подобного. Нельзя же относиться всерьез к школьным нотациям: пионер — всем ребятам пример. Какой пример? В том-то и дело, что никакого примера никогда не было. И получилось, что, если родители или бабушка с дедушкой давали “открытые уроки”, человек с детства узнавал, что это такое. Но кристалл добра есть не у всех. Откуда же тогда маленький человек может узнать об этом? Ниоткуда. Мало того, часто из такого незнайки вырастает очень агрессивный взрослый. Он не умеет помогать и даже не умеет принимать помощь.
Бывает всякое. Вот я рассказываю состоятельному человеку о том, что нужно помочь тяжело больному ребенку. Он дает деньги на лекарства или на операцию, ему звонит мать ребенка, благодарит. А он потом меня попрекает: я после этого звонка не мог заснуть. Пожалуйста, никогда так больше не делайте. Мне это ни к чему. Что ни к чему? Сначала я думала, что благодарность ни к чему, потом пришла к выводу, что помогать неохота.
Другой рвется познакомиться с теми, кто попал в беду. Едем, знакомимся. Потом человек пропадает. Через полгода звонит — извините, не смог. А знаете, что не смог? Принять близко к сердцу. Часто деньги ни при чем. Человек не хочет лишний раз тратиться. Все ведь знают, что нервы не восстанавливаются.
А бывает и так, что человек помог, и очень серьезно помог, но не возражает против того, чтобы ему поцеловали ботинки. Мать больного ребенка перенесет и это, но какой ценой… Вот откуда берутся люди с погасшими глазами.
И еще есть удивительные существа, которых бог при рождении погладил. Эти люди всегда готовы прийти на помощь. Помогают они незаметно, без лишних слов, никогда не устают, не сердятся, не торопятся. И всякий понимает, что это для них не труд, не работа, не повинность, а просто жизнь. Такие люди встречаются очень редко. Наверное, так и должно быть. Оттого и кажется, что они светятся…
* * *
В РДКБ, в отделении пересадки почки лежит Саша Лапина. Операцию ей, слава богу, сделали 4 сентября. Рядом находится мама, Вера Евгеньевна Лапина. Приехали они из Лодейного Поля. Дело в том, что Вера Евгеньевна в Москве не первый раз. В 2001 году такую же операцию сделали ее старшему сыну Станиславу. Отец этих детей 11 лет назад погиб в ДТП. Мама фармацевт, а бабушка медицинская сестра. Поскольку Вера Евгеньевна на работу выйти не может, помогает бабушка. Семья очень стеснена в средствах: две детские пенсии по инвалидности плюс пенсия по потере кормильца. Получается в среднем около 10 тысяч рублей в месяц. Хорошо, что в школе один раз в неделю выдают продукты. Но вот с Сашей Вера Евгеньевна провела в больнице два года. Это очень тяжелое испытание и для ребенка, и для матери. И не поймешь, что труднее: перебиваться от пенсии к пенсии или жить в больничных стенах? Девочке позарез необходимы осенние сапоги и куртка, да и у сына все пришло в негодность.
А в соседней палате лежит с мамой 15-летний Денис Вальков. Прилетели они из Красноярского края. Денис с 9 месяцев состоял на учете у нефролога. К сожалению, без пересадки не обошлось. Через несколько дней Денис и его мама Ирина Александровна выписываются. Но вот какая проблема: Денис, понятно, после операции очень слаб. А наше любвеобильное государство на таких детях с удовольствием экономит. На самолет денег нет, пусть трое суток трясутся в поезде. Всю инфекцию, которая там будет, обязательно поймает Денис. Чтобы избавить его от такого испытания, я обратилась к московскому уполномоченному по правам ребенка, а тот в свою очередь позвонил красноярскому коллеге. Билеты на самолет на днях будут куплены. Эта семья тоже существует на пенсию Дениса, пенсию по потере кормильца и зарплату мамы-библиотекаря. Старшему сыну Диме 17 лет. Денис учится в художественной школе. Из-за операции пришлось взять академический отпуск. Ирина Александровна сказала, что им ничего не нужно — разве что Денису нужна толстая энциклопедия про все на свете. Таким людям, которые не ропщут на судьбу и по мере сил пытаются выстоять, никого не беспокоя, никогда ничего не бывает нужно. Билет на самолет не в счет — это касается здоровья сына. Поэтому именно таким людям очень хочется помочь.
И последнее. На следующей неделе мы с детьми из этого отделения опять едем в музей. Съездим, а потом вам расскажем.
Благодарим нашу любимую Елену из Конькова, Игоря Сергеевича, Александра, Анну Павловну, Наталью Герцен, Елену Быкову, Юлию, Беллу, Алексея, Элеонору и Лидию из одного хорошего издательства, Александра Кобзева и его маму, а также всех, кого не сумели назвать.
Звоните нам по телефону 250-72-72, доб. 74-66, 74-64.
Email: letters@mk.ru (с пометкой “Соломинка”).
