Две эпические ссоры Виктора Корчного

Шахматисты шутят

24.09.2016 в 14:27, просмотров: 4580

Виктор Корчной, великий гроссмейстер, который ушел из жизни четыре месяца назад, обладал очень острым стилем игры, был и острым на язык. Его слова, остроты иногда были обидными, язвительными и поэтому его отношения со своими коллегами часто приводили к конфликтам, ссорам. Расскажем про две его ссоры – и нелепые, и смешные.

Две эпические ссоры Виктора Корчного
Читаю Корчному байку про него самого

Как Корчной с Гулько поссорились

Виктор Корчной и чемпион СССР и США Борис Гулько в 80-е годы были товарищами по несчастью – оба имели неприятности на родине, потом оба эмигрировали. В 1978-м, когда в Багио игрался матч Карпов – Корчной, патроны чемпиона мира держали в тюрьме сына претендента Игоря, вина которого заключалась только в том, что он хотел уехать к отцу. Чуть позже Гулько вместе с женой Анной смело написали письмо в советскую шахматную федерацию с требованием освободить Игоря из тюрьмы. Фраза из этого письма «тень тюремной решетки не должна падать на шахматную доску» не раз цитировалась в прессе. После отъезда  семьи Гулько из СССР в мае 1986-го они были с Корчным в переписке. Виктор Львович сосватал Борису турниры в Марселе-1986 и в Чили-1988, за что тот был Корчному очень признателен.

В общем, отношения у Корчного с Гулько были теплыми, дружескими. Но тут произошла неожиданная ссора. В Линаресе-1988 они впервые после эмиграции встретились лицом к лицу. Гулько прибыл тогда в Испанию из Америки за несколько дней до старта, привыкал к разнице по времени. В день первого тура его рано утром разбудил звонок Корчного. Тот только что прибыл и попросил Бориса спуститься в холл отеля.  Предложение Корчного было неожиданным: он требовал замены главного судьи турнира Виктора Батуринского на кого-нибудь другого, и, в случае отказа организаторов, в знак протеста, предлагал Гулько вместе с ним выбыть из турнира. При этом Корчной готов  был компенсировать Гулько тысячу долларов из-за финансовых потерь.

Батуринский, занимавший в Союзе высокий шахматный пост, попортил обоим немало крови, но в данном случае Гулько было совершенно все равно – кто будет судьей. Ведь он оставил СССР, чтобы навсегда забыть о бойкотах. Да и если бы он вышел из турнира, получалось, что он бойкотирует самого себя, а не Батуринского. И что ему старый юрист, когда в Линаресе играл сам Карпов, реально превративший  шахматы в инструмент советской политики. По мнению Гулько, именно Карпову он был обязан семью отказными годами. Батуринский в колоде Карпова был шестеркой, максимум – семеркой. И Борис отказался поддержать Корчного.

Потом было собрание участников. Корчной находился на грани истерики, на глазах выступали слезы. Видно, для него Батуринский персонифицировал всю советскую систему. Корчного поддержали Белявский и Юсупов. Но тут мятеж против Батуринского умело погасил Карпов. «У нас нет всех документов», - повторял он дурацкую бюрократическую фразу, на которую ввиду ее полной бессмысленности невозможно было возразить. Конечно, организатор турнира Луис Рентеро принял сторону Карпова и приглашенного им на роль судьи Батуринского. Корчной покинул Линарес.

Турнир, который мог стать для Гулько праздником, оказался безвозвратно испорченным. Настроение у Бориса было ужасным. Он оказался штрейхбрехером в забастовке, которую не очень понимал.

Армянский коньяк

В 1960 году, победив на шахматной олимпиаде в Лейпциге, советская команда праздновала победу. Ботвинник подошел к Корчному и предложил:

- Виктор, давайте с вами выпьем. Это хорошо выдержанный армянский коньяк. Как ваша жена. (Первая жена Корчного была армянкой.)

Корчной взглянул на бутылку, на пустую рюмку Ботвинника (Ботвинник никогда не пил) и мгновенно отреагировал:

- Да, это старый армянский коньяк. Как ваша жена. (Жена Ботвинника тоже была армянкой.)

Шахматный король побледнел как полотно и отошел в сторону. Он не мог снести такого дерзкого ответа и через некоторых людей дал Корчному понять, что тот должен прийти и извиниться. Корчной же полагал, что человеку, который так смело шутит, следует адекватно воспринимать и чужие шутки. Но все-таки Корчной был намного моложе Ботвинника и в шахматной иерархии стоял гораздо ниже, и он охотно извинился. «Армянский» инцидент был исчерпан.