Хроника событий Юный натуралист из ресторана «Пушкинъ» За что не извинился «Кинотавр» Главный приз "Кинотавра" взял фильм "Я буду рядом" "Я буду рядом" Павла Руминова получил главный приз "Кинотавра" Лучшим режиссером "Кинотавра" стал Василий Сигарев за фильм "Жить"

Сказки «Кинотавра»

«Русские сенсации» нашего кино

6 июня 2012 в 20:49, просмотров: 3585

Главный фестиваль российского кино только разгоняется — показана лишь треть фильмов. Но уже можно сделать предварительные — пока, увы, нерадостные — выводы о том, что из себя представляет отечественное кино 2012 года. Первый: многие наши режиссеры живут далекой от своих зрителей жизнью. И роднит их с публикой только одно: тоска по богатой жизни. Причем и богатой жизни они тоже не знают, а изображают ее, ориентируясь на картинки из глянцевых журналов и рекламные ролики про роскошную жизнь. Кто-то всерьез, кто-то с иронией, кто лучше, кто хуже владея профессией, но сути это не меняет. Второй: если раньше сериалы делали попытки равняться на большое кино, то теперь «мыльная» эстетика лезет изо всех кадров полнометражных картин — либо в форме, либо в содержании. Третий: очень много мата.

Сказки «Кинотавра»
фото: Геннадий Авраменко
Катя Волкова

Как известно, льющийся непрерывным потоком мат — это показатель уровня тревожности в той среде, где это происходит. Судя по фильмам, что мы видели, тревожно во всех слоях нашего общества. Тревожно и безнадежно.

Ну, или почти совсем безнадежно — как в фильме Василия Сигарева «Жить», вызвавшем самые жаркие дискуссии. Любимец «Кинотавра», получивший здесь три года назад приз за сценарий и главную награду за фильм «Волчок», в общем стоит особняком. Модный в театральных кругах драматург из Екатеринбурга своим дебютом в качестве кинорежиссера тогда заставил говорить о себе. При всей неоднозначности той картины и ее недостатках было понятно, что это мощное высказывание и что этот человек заслуживает пристального внимания. И вот новая история. Та же провинция. Та же актриса в одной из главных ролей — жена режиссера Яна Троянова, получившая за «Волчка» приз за главную женскую роль на том же «Кинотавре». Та же жизнь на грани ужаса. А за душу не берет. Как замечательно сказал режиссер-документалист Виталий Манский, выходя после просмотра: «Я только что вернулся из провинции, где провел долгое время на съемках. Все так, все правда. Но где тут искусство? Где художественное воплощение?» Где то, что заставляет тебя выйти из кинозала с другими глазами, то, что приносит новые мысли и чувства?

Смотрите фоторепортаж по теме: «Русские сенсации» нашего кино
15 фото

И тут фильм Сигарева, к сожалению, встает на одну доску с произведениями людей менее талантливых, а то и вовсе бездарных. Оттого и особенно обидно, поскольку от посредственностей ничего и не ждешь, а тут человек сам закапывает свой талант. Объединяет — недостаточное владение профессией. Если в дебюте то, что в основу сценария легла непростая история жизни Яны, о чем она сама говорила, работало (в том числе и за кадром) на восприятие «Волчка», то теперь слухи о трагедии в их семье оборачиваются, как ни кощунственно это звучит, против. Беда в фильме показана так подробно, что какое там сострадание героям, только смотришь на часы: «Сколько там еще осталось?» На первый фильм ему хватило интуиции. Теперь — нет. В жизни-то все бывает, а вот в искусстве камера должна знать, когда деликатно уйти в сторону, когда вроде бы незначительной деталью показать весь ужас ситуации. Это же не съемка для «Русских сенсаций» или снятое на телефон случайным свидетелем трагическое происшествие, повешенное потом в Youtube. И не важно, какая история рассказывается. Пусть самая мрачная. Как в «Грузе 200», который неизбежно вспоминается при анализе фильма «Жить». Потому что Балабанов может снимать о чем угодно, он настолько виртуозен в своем профессионализме — не даром он никогда подолгу не возится со своими картинами, потому что всегда знает, что и как должно быть в кадре. Если в картине Балабанова милиционер вскрывает гроб и выбрасывает оттуда труп, то это метафора, от которой леденеешь. А если в фильме Сигарева мать выкапывает гробы с телами своих детей и везет то ли трупы, то ли непонятно что домой на саночках, то это просто картинка на экране, которая вызывает недоумение. Что нового мы узнали из фильма «Жить»? Что в провинции есть алкаши, сумасшедшие, игроманы, страдающие от жестокости взрослых дети, подонки, готовые то ли ради денег, то ли ради забавы забить до смерти человека, и никто не придет на помощь? Да все это для любителей телестрашилок — каждый день на экране. Сигарев вроде оставляет в конце маленькую надежду, что, может, все это привиделось в кошмаре больному мальчику. Хотя она опять же проявляется скорее на уровне предположений, а не ощущений — что являются сферой искусства.

Другие авторы, показавшие тот же набор провинциальных ужасов, в общем, непонятно, что хотели этим сказать. И в этом контексте «Жить» Сигарева особенно проигрывает. Например, неужели можно серьезно — через свою героиню, похожую, между прочим, на Анастасию Заворотнюк, заявлять миру: «Никто ни в чем не виноват: ни мы, ни Бог!» Это уже из конкурсного фильма дебютанта Всеволода Бенигсена — писателя, решившего снять кино по своему сценарию и со своей музыкой («Аварийное состояние»). Кстати, упомянутая фраза произносится героиней на фоне мужа, закапывающего живьем их случайную жертву. Выпил интеллигентный вроде человек в гостях и сел за руль, не справился с управлением, задел бетонную трубу, та упала на подростка — придавила ему ноги. А подросток оказался сыном зама мэра небольшого городка. Что делать? Конечно, душить жениным платком. А тут кто-то едет. Что делать? Конечно, запихивать недодушенного в машину и, конечно, в лес. Какие могут быть сомнения у интеллигентного человека и его подвывающей, но помогающей ему жены? Вот и лопата совковая кстати в багажнике. И закапывать, конечно, живьем. «Ты что, хочешь, чтоб я его убил?» — возмущается муж. Это все вроде как кухонный спор про принесенную живой рыбу: то ли сразу чистить, то ли убить вначале. «Никто не обязан ни жить, ни умирать», — произносит очередную сентенцию жена, и муж-таки начинает рыбу, то есть человека, убивать, поскольку тот слишком громко кричит, когда его закидывают землей. И это только одна новелла из «Аварийного состояния». Ну, этот сюжет я привела как пример другой стороны медали — с одной стороны которой «Жить», а с другой — «Аварийное состояние». Но медаль-то одна...

Кстати, в фильме Бенигсена мат стыдливо запикивается. Так, что иногда только пик один и идет с экрана. Притом слово «б..ь» идет как есть. В самом деле, какой же это мат? Вот «п...ц», это ладно, запикаем, или «х...й». Ну а «на х...р» или «б...ь» кто ж запикивает — это, наверное, по мнению автора, в порядке вещей. В не самом удачном фильме хорошего режиссера Бориса Хлебникова «Пока ночь не разлучит», также участвующем в конкурсе, матом ругаются богатые люди в приличном месте, повара на кухне дорогого ресторана (особенно ярко), и их никто не запикивает. Оставив разговор о художественных достоинствах, говоря только о матерных, мне непонятна судьба увиденных нами на «Кинотавре» русских фильмов. Что ждет их? В лучшем случае «Закрытый показ». Но это только Хлебникова и Сигарева, которых позовут туда за имена. А что будет с остальными? Для кого и для чего они снимают кино? По формальным признакам эти ленты могли бы купить телеканалы. А с матом что? Или я чего-то не понимаю? В общем, пока одни вопросы. Надеюсь, впереди нас ждут все-таки и ответы.

Елена АРДАБАЦКАЯ, Сочи

«Кинотавр»-2012. Хроника событий




Партнеры