Манифест Виктора Цоя для «Ромео и Джульетты»

Рок-гимн скрестили с балетом Прокофьева, а «Тучи» «Иванушек» — с оперой

25 февраля 2016 в 18:36, просмотров: 6320

Солисту «Геликон-оперы» Дмитрию Янковскому стал слишком тесен классический музыкальный «костюм», и он решил отправиться на поиски жанровых приключений. Поиграл в мюзиклах, поучаствовал в телевизионном шоу талантов, но и этого ему показалось мало. Тогда певец создал личную «лабораторию» «Neo-Classic», в которой, как Мичурин, стал селекционировать новые музыкальные плоды путем скрещивания самых, казалось бы, несовместимых стилей: попсы, классики, альтернативы и рока. Шоу-программа «NeOpera», нарочито парадоксально презентованная именно в оперном театре, получилась гремучей, но вкусной смесью из самых разных звуковых ингредиентов.

Манифест Виктора Цоя для «Ромео и Джульетты»
Фото предоставлено пресс-службой "Геликон-оперы"

Подобные опыты попадают под определение «кроссовер», которое появилось в музыкальной терминологии примерно в 70 х годах прошлого века и обозначает смешение в одном произведении двух или более стилей. Пионерами стали группы Emerson, Lake & Palmer, участники которой с шумным успехом играли рок-обработку сюиты Мусоргского «Картинки с выставки», Procol Harum, смело цитировавшая Баха, и Electric Light Orchestra, который соединял симфоническое звучание и классические приемы построения композиций с роковым и электронным. За десятилетия направление обрастало новыми именами и экспериментами. Сегодня в нем упражняются Il Divo, Алессандро Сафина, Ванесса Мэй, Джош Гробан, «Хор Турецкого» и многие другие. Правда, все чаще хиты из их программ пересекаются, звучат предсказуемо, и артисты порой не заботятся о том, чтобы найти и необычно аранжировать те вещи, к которым до этого не прикасалась рука их коллег по сцене.

На фоне подобной «серьезки» вишенкой на кроссоверном тортике остаются музыкальные хохмачи берлинского Palast Orchester, соединяющие джаз, свинг, биг-бэнд, кабаре и классику во взрывной микс музыкального изящного, но безумного смешного юмора.

Дмитрий Янковский пошел по своему пути и нашел полянку где-то посередине между столь разными полюсами, чем и удивил публику — как широтой музыкальных познаний и чувством юмора, так и нестандартным мышлением с хорошим вкусом. Ему удалось провести ненавязчивый ликбез, рассмешить публику и одновременно пощекотать ее эстетическое эго. Номера с оригинальной идеей и художественным образом изящно и гармонично перетекали друг в друга. Артист находил каждый раз нужную эмоцию, провоцируя зрителей то на смех, то на легкий испуг, то на эротические фантазии. Кто только не исполнял «Белые розы» «Ласкового мая», даже великая Жанна Агузарова на английском! Г-на Янковского не смутило, что композиция заезжена до дыр — он перевел ее теперь на итальянский, изменил аранжировку и превратил, казалось бы, примитивный попсовый хит в нежную балладу без грамма пошлости. Народная «Ой, мороз, мороз», хоть и сияющая в анналах истории фееричным исполнением Лидии Руслановой, едва способна вызывать особый эстетический восторг, скорее ассоциируется с деревенским застольем и определенной степенью опьянения. Но экспериментатор знал, что делает, наложив узнаваемые аккорды и текст на тревожную тему «Зима близко» из культового сериала «Игра престолов». Такая метаморфоза привела в щенячий восторг даже самых искушенных слушателей, как, впрочем, и другие опусы. Из наивной слезливой песни «Руки вверх!» «Лишь о тебе мечтая» Дмитрий слепил драматическо-патетическое произведение, которое чем-то могло напомнить арию Ленского. Дополнил картину пластический этюд танцовщицы Ксении Лисанской, исполнившей свою партию во фраке, надетом задом наперед, детали которого напоминали куски стекла, впивавшиеся в спину. Неожиданными стали и связки между номерами: от куплетов Эскамильо из оперы Бизе «Кармен» певец непринужденно перешел к «Тучам» «Иванушек International». В куплетах хита он вспомнил о ритме танго, что придало им легкой иронии, а припев подал как восторженное лирическое соло, чем еще больше позабавил публику.

Меланхоличная битловская «Let it be» превратилась в задорную твистовую импровизацию, «Toxicity» — сложная по ритмике и вокальной партии композиция группы System Of A Down, играющей тяжелую альтернативу, в версии музыкального «пересмешника» вполне могла бы стать финалом какой-нибудь трагической оперы. Кульминацией парада стилей и жанров стал, пожалуй, протестный гимн Виктора Цоя «Перемен», музыку которого Янковский соединил с танцем рыцарей из балета Прокофьева «Ромео и Джульетта»: аранжировщик Анатолий Ильин проделал колоссальную работу, соединив партитуры двух произведений в одну сложную и впечатляющую звуковую конструкцию. Под занавес, чтобы гости немного оправились от культурного шока и не лопнули от переполнявших их эмоций, артист спел свою версию одноименного хита хулиганской группировки «Ленинград». «Жаль, что не «Лабутены», — подумалось нам, но, кажется, после того как последний аккорд отгремел, от жалости не осталось и следа...



Партнеры