mk.ru : Московский комсомолец

А начиналось все с города Нью-Йорка. Сэлинджер был сыном обеспеченных родителей — его отец занимался оптовыми поставками копченостей. Учился в военной школе, слушал лекции в нескольких университетах, ни одного из них так и не закончил. Работал на развлекательной радиостанции, воевал, получил 5 боевых наград.

 Почти все ранние рассказы вышли на страницах “Ньюйоркера” — это глянцевый журнал, где в те годы на развороте было пять шестых рекламы и только одна шестая — собственно текст. Однажды, ведя мастер-классы по технике рассказа в женском колледже, Сэлинджер сказал:  

— Писатель, когда его спрашивают о его ремесле, должен встать и громко назвать имена писателей, которых он любит.  

Кого назвал Сэлинджер? Кафку, потом Флобера, а потом — Толстого, Чехова и Достоевского.  

Среди любимых авторов, конечно, оказался и Роберт Бернс. “Если кто-то звал кого-то вечером во ржи…” — эту перевранную строчку из великого английского поэта напевает Холден Колфилд в романе “Над пропастью во ржи”. Хотя называется весьма сухо, в дословном переводе — “Ловец во ржи”. Это переводчица Рита Райт-Ковалева внесла свою романтическую нотку. К переводам Райт в разные годы было отношение разное. Ведь роман написан на лихом подростковом сленге, а Рита Райт тогда была почтенной, солидной дамой. Споры шли долгие годы: Рита Райт стала соавтором Сэлинджера или — учитывая цензуру 60-х — сделала все, что смогла, когда заменяла “fuck you” на “какая-то похабщина”?   

Владимир Войнович:

— Между прочим, я был одним из первых читателей “Над пропастью во ржи” в Советском Союзе. В 60-м году я жил в доме творчества “Голицыно”. Там же жила переводчица Рита Райт-Ковалева. Она мне сказала, что вышел роман в ее переводе в журнале “Иностранная литература”, попросила заехать в редакцию и привезти ей несколько экземпляров. Я прочитал роман, он мне очень понравился. Сразу появилось у нас много подражателей, начиная с Аксенова… Но я не пошел по этому пути…

А затворничество  — ведь этот роман принес ему большую популярность и большие деньги, он мог себе это позволить. А человек, которому приходится работать и выходить в мир, не может себе позволить такого затворничества.  

Затворничество началось с 65-го года — вышел последний его опубликованный текст. Он не давал интервью, запрещал переиздания ранних рассказов и бывал в ярости, когда запрет нарушали. Отказывался от экранизаций. Вот цитата: “…материала вполне хватит на так называемый Интересный (а может, просто Занятный) Вечер в Киношке. Вот только мне эта идея кажется едва ли не гнусностью (…). Размышления и поступки, которые кажутся абсолютно естественными в уединенности романа, на сцене в лучшем случае обернутся псевдосимуляцией, если такое слово вообще существует (надеюсь, что нет).Вы когда-нибудь видели девочку-актрису, которая сидела бы, закинув ногу на ногу, на постели и выглядела при этом непринужденно? Уверен, что нет. А Холдена Колфилда, по моему сверхпредвзятому мнению, сыграть невозможно в принципе”.  

Даже в этом письме Сэлинджер восстает против того, что на сленге называется липой. Холден прячется от нее, надевая свою красную охотничью шапку. Сэлинджер — закрыв за собой ворота своего забора, который окружает дом на горе в Корнише. Кажется, самое непереносимое для него в жизни — общение с людьми. Сэлинджер судился с авторами его биографий, с издателями, которые пытались опубликовать его переписку, с писателем, который хотел издать продолжение “Над пропастью во ржи”. Простил он только две книги о себе — авторства когда-то близкой ему дамы Джойс Мэйнард и своей дочери Маргарет. “Над пропастью мечты” — так назвала Маргарет свою книгу. “Мои родители жили в придуманном ими мире прекрасных мечтаний, но при этом не умели и не хотели хоть как-то ладить с реальностью. Мой отец был из тех людей, кто не умеет завязывать даже шнурки собственных ботинок”. Маргарет Сэлинджер развеяла красивый миф о своем отце, называя его ограниченным и жалким человеком.  

Сэлинджер останется персоной необъяснимой. Как заканчивается повесть “Выше стропила, плотники!”: “можно бы еще приложить чистый листок бумаги вместо объяснения”.

Вера КОПЫЛОВА.

НЕСКОЛЬКО ФАКТОВ О СЭЛИНДЖЕРЕ

Андрей ЯШЛАВСКИЙ.