ivan_vtorov Премьера в Театре Наций. В роли Калигулы - Евгений Миронов Хочу поделиться адекватным мнением: у нас любят превозносить даже самые очевидные провалы деятелей «с именами». Так и с «Калигулой» Някрошуса (с Мироновым). Я специально спросил комментарий своего знакомого – режиссера Евгения Понасенкова – и думаю, что он не сильно обидится, если я опубликую его ответ мейлом: «Привет! Ну, я знал, что крестьянская стилистика Някрошуса в теории не может совпасть с городской головой Камю, но я даже не мог себе представить, что это окажется настолько омерзительно. Знаешь, я сам скоро премьерую «Калигулу» в антрепризе и эта «заинтересованность» ставит меня в неловкое положение, но вот факты. Главное, что у них все сделано «не в ту степь». Камю во главу угла определяет идею: «у этого абсурдного мира есть только одно оправдание – эстетическое», поэтому у него красивые монологи и на премьере играл юный Жерар Филип. У Някрошуса все декорации из шифера с шести соток, стоит конура (!?) и привычный его парад уродцев в робах. В пьесе Камю все предельно четко сформулировано, а у Някрошуса некоторые актеры болтают в стиле даунов – и слова вообще непонятны. Цезония у него с утюгом и с прической а ля «я у мамы дурочка»; и самое для меня отвратное – все плюются и сморкаются. Ощущение, что это не Камю, а пародия на скотство «новой драмы». Короче говоря, Камю бы сказал, что у этой абсурдной постановки нет оправдания (эстетического). Я всех своих актеров сейчас заставлю пойти поглядеть – и пусть теперь на меня молятся, а то обяжу шифер таскать. Там еще какая-то актриса веточки с пола ртом куда-то относила (Някрошус без соломы и хвороста просто не ставит), а Миронов-Калигула появился с чемоданами (привет Туминасу!) и в белой рубашке красноармейца на постое. Зрители, я заметил, посмеиваются и недоумевают, но, наверняка, сейчас начнется лизоблюдство, и все журналисты выслужатся: напишут, что это высмаркивание – гениальная находка». http://ivan-vtorov.livejournal.com/19366.html
Миронов сыграл беспредельщика
Московский Комсомолец № 25560 от 3 февраля 2011 г., просмотров: 3789
В спектакле “Калигула” Такого количества автомобилей класса “А” вокруг театрального и совсем немодного здания я давно не видела. Всему виной — “Калигула”, премьера в Театре наций и Евгений Миронов, исполняющий роль сумасбродного императора с садистскими наклонностями. А также его однофамилица — Мария Миронова. 
Вип-гостей в Театральном центре на Яузе множество. По дорогим костюмам сразу видно успешных менеджеров, по шарфам — людей из творческой богемы. В пятом ряду устроились Алла Пугачева с Максимом Галкиным, кстати, весьма просто одетые. В ложе — лидер немецкого театра Томас Остермайер. Все пришли посмотреть на постановку, в которой сошлось так много гарантов чего-то интересного: Миронов, Миронова, режиссер Някрошюс, да и сам предмет художественного осмысления — Калигула, чье полное имя Гай Юлий Цезарь Германик. Литовский режиссер с мировым именем — человек натуры, от нее и отталкивается. Камушки, камни, булыжники, а также деревяшки, мятая бумага — все у него идет в дело. Но главным предметом, который является главной движущей силой действия, становится у Някрошюса обыкновенный строительный шифер. Этот самый востребованный на строительном рынке асбоцементный волнистый лист обладает большими прочностными характеристиками: например, выдерживает вес человека. А Калигула испытывает на прочность человеческую душу. Во всяком случае, нелегкие шиферные листы таскают на себе патриции, а в центре застыла триумфальная арка. Правда, выполненная из шиферного же листа, она смотрится пародией и насмешкой над истинным триумфом. Пьеса Альбера Камю “Калигула” подходит почти всем властям и всем временам — это не требует доказательств. У России были свои калигулы в недалеком прошлом. И зарекаться, что не будут, не стоит. Потому что власть, тем более абсолютная, развратит любого. На сцене демонстрируют ненастоящие жестокости от власти, это за театральными стенами творится истинный беспредел, который еще не достиг своего апогея. Впрочем, Някрошюс не из тех, кто проводит прямые аналогии с реальной жизнью, к тому же его мало занимающей. Его “Калигула” заглядывает в душу. А там такой мрак, такой беспредел…
— Все воруют. А я хочу воровать открыто… — заявляет Калигула, стоя на авансцене. Миронов изумленно растерян, как дитя. Он хладнокровен, сердцем жесток, он ковыряет души. А души не протестуют, а если и протестуют, то коротким приступом истерики. Есть абсолютная власть, которую породили абсолютные рабы, хоть они и патриции. Здесь сильные работы у Нифонтова, Ткачука и Девотченко. А правда, зачем напрягаться — читается на бледном лице беспредельщика Калигулы, — если любое твое желание из разряда отвратительных или невозможных не встречает сопротивления. Убить жену, отца, детей? Лишить наследства, денег? — сколько угодно. А вот достать луну… Мужчина захотел луну, а вовсе не женщину, которая — вот она, рядом… Мария Миронова — Цезония, и это, пожалуй, самая превосходная работа в спектакле. В отличие от многих у нее выстроена драматургия роли от и до: от желания любви до добровольного служения ее злу. Актриса существует, кажется, на пределе возможностей, на грани безумия. Правда, ее безумие носит тихий характер, отчего становится совсем страшно. Тих и финал: двое наедине со смертью — без камешков, булыжников и шифера. материал:
Марина Райкина |
