Небо как предчувствие

Хаяо Миядзаки представил в Венеции свой последний фильм «Ветер крепчает»

2 сентября 2013 в 19:47, просмотров: 3807

Хаяо Миядзаки, лауреат премии «Оскар» за фильм «Унесенные призраками», уходит из кино. Об этом в Венеции сообщил Кожу Хошино, президент студии «Гибли», принадлежащей Миядзаки. От дальнейших комментариев Хошино-сан отказался, предоставив шанс позже все объяснить самому режиссеру, который не смог приехать в Венецию. Для этого Миядзаки после биеннале соберет пресс-конференцию у себя на родине, в Токио. Таким образом, показанный накануне в конкурсе Венеции фильм «Ветер крепчает» может стать последней работой одного из самых влиятельных аниматоров мира.

Небо как предчувствие

В 1997 году, сразу после окончания работы над «Принцессой Мононоке», Миядзаки уже объявлял о завершении карьеры, после чего снял такие шедевры, как «Унесенные призраками», «Ходячий замок» и «Рыбка Поньо на утесе». Если слова коллег Миядзаки сбудутся и он действительно оставит мир большой анимации, то лучшей точки для такой великолепной карьеры, чем «Ветер крепчает», представить сложно. Это масштабное двухчасовое полотно, затрагивающее почти двадцать лет: от великого землетрясения Канто 1923 года до начала Второй мировой войны. Главный герой — легендарный авиаинженер Дзиро Хорикоси, изобретатель одного из самых убийственных японских истребителей Mitsubishi A6M, который противники прозвали «Зеро».

Фильм начинается с детства Дзиро Хорикоси — умилительного очкарика, мечтающего о небе. Ему стоит только прилечь на спину, чтобы увидеть, как бумажный самолетик расправляет крылья наподобие соколиных и устремляется вверх. «Сокол» — так позже он назовет самую первую, тогда еще неудачную модель истребителя. Мечтам маленького мальчика помешают гигантские немецкие бомбардировщики, напоминающие акул. Раздувая жабры и коптя небо черным дымом, они забрасывают землю боевыми снарядами. Так в голове будущего изобретателя пролетает предчувствие Первой мировой войны. Тут из тумана появляется высокий импозантный мужчина с закрученными усами. Это тот самый инженер Капрони (его Миядзаки придумал итальянцем специально для Венецианского кинофестиваля), которого Дзиро видел в английских журналах об авиации. Тот рассказывает ему, что авиация — это мечта, но мечта порочная. Следуя ей, ты можешь сделать не только что-то полезное, но и ужасное. Годы спустя Дзиро отправляется на поезде в Токио, где знакомится с женщиной всей своей жизни, Нахоко Сотоми. Знакомство прерывает страшнейшее землетрясение, сметающее все на своем пути взрывной волной, страшно напоминающей атомный взрыв. Потерявшись на годы, Нахоко и Дзиро встретятся уже состоявшимися людьми. Он — ведущий авиаконструктор на заводе Mitsubishi. Она — талантливая художница-импрессионистка. Семейную идиллию рушит смертельный для того времени туберкулез, которым заболевает Нахоко. Эта зрелая, по-восточному тихая и бесконечно трагичная история любви и преданности — совершенно новый Миядзаки, чьи небесные сцены по-прежнему напоминают сон, а земные переживания героев на этот раз вышли максимально реалистично. Но и здесь под реальными событиями скорее подразумеваются сюжеты из классического искусства, чем из документальных справочников. Так, образ Дзиро Хорикоси частично списан с писателя Тацуо Хори, бывшего летчика и автора одноименного романа 1937 года. Само название Хори, а следом и Миядзаки позаимствовали из одной из строчек поэмы Поля Валери «Кладбище у моря». Сюжетную конструкцию и одного из второстепенных героев, немецкого инженера Ганса Касторпа, — из романа Томаса Манна «Волшебная гора». А музыкальное сопровождение — из вокального цикла Шуберта «Зимний путь».

Миядзаки с головой окунается в европейскую культуру, чтобы на ее фоне вывести неповторимый, совершенно аутентичный, одновременно горький и невероятно поэтичный портрет родной страны, не ведающей, что творит. Созданные гениальным конструктором Хорикоси истребители должны были стать символом Японии, оправившейся от Великой депрессии и гигантского отставания от Запада. А вместо этого составили основную ударную мощь (420 самолетов) морской авиации, бомбившей Перл-Харбор. Боевой операции, обернувшейся для Японии вступлением США во Вторую мировую войну, а позже — катастрофой Хиросимы и Нагасаки.

Но все атомные взрывы Миядзаки оставляет за кадром, заканчивая фильм эпизодом успешного испытания «Зеро». «Ветер крепчает» в конечном счете — гимн гуманизму, попытка усмирить больное прошлое. Перебинтовать незажившие раны не столько трагической, сколько высокой историей любви — и индивидуального инженерного подвига. Как любил повторять итальянец Капрони: «Ну что, ветер все еще дует? Значит, будем жить».

Венеция.



Партнеры