mk.ru : Московский комсомолец

Странное обстоятельство: создатели этой премии, англичане, на декабрьское чествование лауреата не пожаловали. Не было даже председателя Букеровского комитета Джорджа Уолдена. Литературный секретарь, профессор Игорь Шайтанов радостно сообщил, что большая британская делегация прибыла на книжную ярмарку “Non-fiction”, но на торжестве в зале “Суздаль” гостиницы “Золотое кольцо” их почему-то не было. Что это — может быть, накопившееся разочарование, что “Русским Букером” награждают книги, которые трудно перевести на английский? За все 19 лет перевели только “Белое на черном” Рубена Гонсалеса Гальего и “2017” Ольги Славниковой.

Председатель жюри, прозаик Руслан Киреев вымолвил единственную фразу о том, будто все шесть финалистов достойны премии. Тогда объясните, пожалуйста, чем превосходит остальных претендентов сочинение лауреата премии “Русский Букер-2010” Елены Колядиной. Но ни слова не было сказано. Догадайся, мол, сама.

На пресс-конференции Елена, молодая вологодская женщина, рассказывала о себе и своем романе. В каком-то зарубежном источнике она прочла фразу о том, что в 1672 году в Тотьме была сожжена женщина, обвиненная в колдовстве. Пять лет Елена думала над романом, полтора года писала.

— Я работаю. Я мать двоих детей. Писать могу только ночью. На кухне в 11 часов сажусь за компьютер, потому что именно ночь полна плотских утех. Ночное окно мое без штор. Небесная бездна, полная звезд, передо мной… Мне всегда хотелось написать о любви, о сексе. А в современном русском языке нет слов для этого рассказа. В допетровской Руси были точные слова, которые никого не могли оскорбить. В ночной тишине я оказывалась наедине со своими героями. Я видела их, рассматривала их лица, слышала их речь. А слова эти раньше слышала от пожилых вологодских старушек — они как самоцветы из дорогой шкатулки.

— Вы назвали свой роман довольно странно: “Цветочный крест”. Что это? Метафора?

— Хочу признаться: я стремилась к абсолютной свободе, не хотела подчиняться никаким правилам, догмам, установкам. Хотела быть честной. Писала сердцем. Не стремилась потакать ничьим вкусам. В 1672 году — это же невероятно далеко. Канун допетровского обновления, в наше время такое деяние называют перестройкой. Я не писала историческую вещь. Всё в ней — плод моей фантазии.

Название романа появилось не сразу. Вначале я его назвала “Веселая галиматья”. Но мне посоветовали — позвонили из журнала “Вологодская литература”, где печатался роман, и предложили срочно найти другое название. Я шла с работы. Осенняя темнота. Льет дождь. Когда я подошла к перекрестку, вдали, в свете прожекторов, сиял храм, золотился в ночном небе в брызгах дождя. И тут зажегся светофор. И у меня в голове внезапно вспыхнуло это словосочетание — цветочный крест. Я вынесла это название на обложку книги.

— Вы по образованию филолог? Где вы родились?

— В Череповце Вологодской области. Окончила Ленинградский институт железнодорожного транспорта. Я инженер-электрик. Написала одиннадцать романов, четыре изданы. Как журналист, я увлеклась темой феминизма.

— Вы можете объяснить — почему?

— Мне нравится фраза: “Человечество — это птица с двумя крыльями”. Но, к сожалению, в нашей стране пытаются летать на одном — мужском крыле. Правда, в жизни я уж не такая ярая феминистка. Мою героиню обвиняют в колдовстве, а простые люди считают ее юродивой, несущей божественный свет. А карьеристы обвиняют ее в колдовстве и приговаривают к сожжению. Мне было ее очень жалко, и я решила: не позволю ее погубить! Об этом напишу в продолжении книги.

Автор считает, что ее роман перевести на чужой язык невозможно — у нее в романе много “словарной игры, это своеобразный лингвистический эксперимент”.

— Ваша премия — 600 тысяч рублей. На что вы их потратите?

— Большую часть — на благотворительность: 100 тысяч отдам журналу “Вологодская литература”. 50 тысяч — одной из бедствующих школ нашей области. И какую-то сумму передам церкви.

“Студенческий Малый Букер” присужден студенческим жюри роману Мариам Петросян “Дом, в котором...”.