ПИРАМИДА ИЛЬИЧА

20 января 2001 в 00:00, просмотров: 640

  Ленина похоронили с такими почестями, каких не удостаивались цари. Оцепенели поезда и завыли гудки паровозов. Загудели трубы заводов и фабрик. Замерли прохожие. Телеграфисты выстукивали всем, всем, всем: “Встаньте, товарищи, Ильича опускают в могилу”...

     Шесть дней длилось прощание с покойным. Смерть наступила в 6 часов 50 минут 21 января 1924 года. Утром академик Абрикосов в первом приближении забальзамировал тело, которое намеревались показать народу, а затем похоронить у стен Кремля. Точно еще никто не знал — когда и как. Из усадьбы Морозовой в Горках гроб несли пять километров до полустанка. Впереди траурной процессии ехал извозчик и сыпал на снег ельник. В остальном ничего патриархального не наблюдалось, во всем просматривался железный державный порядок, установленный Дзержинским. Спецпоезд доставил гроб на Павелецкий вокзал. Там его поджидало все руководство. И сводный эскорт — батальон пехотной школы, рота курсантов-командиров, рота военной академии, эскадрон особой кавалерийской бригады и артбатарея...

     Лишь спустя три дня договорились — в могилу гроб не опускать, как было в случае со Свердловым и другими видными большевиками. Ленина решили “сохранить в склепе, сделав последний доступным для трудящихся”. То был первый пункт вердикта президиума ЦИК СССР, тогдашнего парламента. Был и второй пункт — “Склеп соорудить у Кремлевской стены на Красной площади среди могил борцов Октябрьской революции”.

     Столь неожиданный поворот событий был предрешен правившим страной триумвиратом: Сталиным—Каменевым—Зиновьевым. Кто из них лично водил рукой авторов поступившей в Кремль такой вот поразительной резолюции?

     “Необходимо, чтобы Ильич физически остался с нами и чтобы его можно было видеть необъятным массам трудящихся”. Под посланием стоит подпись... рабочих Путиловского завода! Кто мог им отказать?! Думаю, эту мысль подал питерским пролетариям вождь петроградских коммунистов Зиновьев, правивший тогда в Смольном. (Были и другие подобные идеи: “Тело Ильича не предавать земле, а забальзамировать и поместить в центральный музей...” Не исключено, что и это пожелание появилось после обмена мнениями триумвирата с нижестоящим руководством.)

     В силу этого утром 23 января в отделе внешнего устройства города Москвы архитектор Щусев развивал такие мысли:

     — У нас в зодчестве вечен куб. От куба идет все многообразие архитектурного творчества. Позвольте и склеп Владимира Ильича сделать производным от куба.

     Слова архитектор подкрепил рисунком склепа. Он состоял не из одного, а из трех кубов. Центральный — высотой три метра. Над ним громоздилась ступенчатая пирамидка. По сторонам ставились два куба с дверями (вход и выход), соединенными дощатыми коробами-переходами. То был первый вариант склепа — деревянный, из брусьев и досок архангельской сосны. Вскоре Щусев создал из черного дуба монументальный мавзолей-трибуну в форме ступенчатой гробницы. Ее образ восходит к египетской ступенчатой пирамиде фараона Джосера. Она видна в пустыне поодаль от известных всем трех великих пирамид — Хеопса, Хефрена и Микерина.

     Через пять лет Щусев заменил дуб красным гранитом и черным лабрадором. Монолит весом 60 тонн везли на 16-колесной платформе, найденной на Ижорском заводе. (На ней до революции доставляли к морю подводные лодки.) Глыбы в 20, 10 и менее тонн напоминали циклопические камни, что шли в кладку усыпальниц фараонов. На фоне башен Кремля каменная композиция Мавзолея с трибунами выглядит небольшой. Но так только кажется. Объем пирамиды равен 5800 м3. Общий вес Мавзолея Ленина достигает 10000 тонн. Кажется, он стоял на Красной площади всегда.

     ...Никто, кроме Ульяновых, не возражал против Мавзолея. “Не устраивайте ему памятников, дворцов его имени, пышных торжеств его памяти — всему этому он придавал так мало значения, так тяготился всем этим. Помните, как много еще нищеты, неустройства в нашей стране”, — взывала жена покойного. С ее мнением триумвират, правивший в СССР со дня паралича вождя, не посчитался. Эта троица зодчих коммунизма уложила краеугольные камни в культ Ленина. Наместник его в Питере, Зиновьев, предложил переименовать Петроград в Ленинград. (После чего по всей стране прокатилась волна переименований.) Каменев основал Институт Ленина и на его основе — Музей Ленина. Он редактировал начавшие выходить тома собрания сочинений. Сталин прочел курс лекций молодым коммунистам и внедрял в головы неофитов “Вопросы ленинизма”, как евангелисты — Новый Завет. Бывший семинарист, без пяти минут священник понимал: народ, веками веровавший во Христа, должен верить в Ленина. По его команде взорвали храм Христа и взамен собора начали возводить громаду, в несколько раз выше пирамиды Хеопса. По идее Сталина, пирамидообразная башня до небес должна была служить пьедесталом памятника Ленину высотой в сто метров. В голове статуи проектировали библиотеку как знак начитанности и образованности вождя.

     ...Ильич утратил дар речи в марте 1923 года. К тому времени полностью сформировалась ГОСУДАРСТВЕННАЯ СИСТЕМА, которая не могла существовать без культа богоподобных вождей и монументов, как фараоны — без обожествления и пирамид. “Медный всадник” вздыбил коня полвека спустя после смерти Петра. Во времена Ломоносова и Державина порой сочиняли оды царям и вельможам. Пушкин притормозил этот жанр. Александра I заклеймил эпиграммой. Никто из выдающихся поэтов XIX века не славословил императоров. Портреты монархов заказывали в единственном числе придворным живописцам.

     В теории борясь с эсеровской идеей “героев и толпы”, большевики на практике воздавали вождю фараоновские почести. Бюсты Ленина при его жизни “переполнили наши советские учреждения, не говоря о бесчисленных статуэтках”, — писал профессор Сидоров в статье для посмертного сборника “Великий вождь”. И это притом что лично глава партии не страдал манией величия. Когда большевики собрались по случаю 50-летия кумира, виновник торжества не приехал, чтобы не слышать дифирамбов. Он наставлял фотографов снимать народ. Но и сам не раз позировал мастерам официальной фотомастерской при ВЦИКе. Она фабриковала портреты Ленина и его соратников, печатавшиеся в миллионах экземпляров. Их рассылали бесплатно всюду — в учреждения, школы, библиотеки, воинские части... Точно так же размножались невиданными прежде в царской России тиражами рисунки, гравюры, открытки, плакаты с ликами вождей.

     Прошло меньше года после взятия власти, как к Ленину в Кремль провели скульптора Георгия Алексеева. Он делал зарисовки, пока хозяин кабинета работал. И изваял статую “Призывающий вождь”, у которой, как писали, “правая рука в решительном призыве обращена к народу”. Алексеев, Лехт, Эллонен, Гинзбург, Журиковский — все они и многие другие скульпторы выполняли подобные работы. Знаменитый Николай Андреев в мае 1920 года в том же кабинете рисовал и лепил с натуры. С тех пор он только тем и занимался, что творил Лениниану. Другой известный ваятель, Натан Альтман, неделями мял глину в кремлевском кабинете, создавая бюст по случаю 50-летия. Исаака Бродского с карандашом в руках усаживали в нескольких шагах от Ленина. Его портреты и картины копировались и репродуцировались бесконечно.

     Когда Ленин умер, в Колонный зал пригласили всех сколько-нибудь известных художников. Петров-Водкин нарисовал “Ленина в гробу”. Эту тему исполнили Ульянов, Юон, Моор, Малютин. Меркуров сделал посмертную маску. Такие авторитеты, как Шадр, Мухина, Лебедева, каждый по-своему разрабатывал ленинскую тему. У гроба несла вахту основным составом “Ассоциация художников революционной России”, соревнуясь в документальной точности с фотографиями.

     Уже в 1923 году были написаны картины, которые запечатлели все важнейшие “праздники” из земной жизни вероучителя. Из них можно было составить многорядный иконостас: “Покушение на заводе Михельсона”, “Ильич на субботнике”, “Ленин на трибуне Коминтерна”, “Ленин принимает крестьянских ходоков”, “Напутствие красноармейцам”... Все эти полотна Ильич мог бы увидеть в день последнего посещения Москвы. Он тогда проехал по территории всероссийской выставки. Но у него не осталось сил, чтобы выйти из машины и пройти в зал, где располагался “Уголок Ленина”. Экспозиция начиналась картиной “Появление Ильича и Троцкого в Смольном”. Там же нашел место “Ленин, скрывающийся от шпионов” и другая картина, где он играет в шахматы. Писать Ильича было трудно. Художник Дени признавался, что облик Ленина в его глазах двоился, ему он казался “то ученейшим профессором, то распорядительным мужичком. От этого и рисовать его не могу”. Но рисовал, как миленький, подобно другим. И все видели не профессора, преуспевающего адвоката или крепкого мужика, а “вождя мирового пролетариата”, чей образ бронзовел и каменел.

     Сталин и его соратники знали, что делали: Ленина требовалось обожествить. Никто лучше художников в стране миллионов неграмотных выполнить эту задачу не мог. Все, кто умел читать, получили свою порцию Ленинианы. Кто первый начал ее в стихах? В 1923 году Маяковского вдохновил правительственный “Бюллетень”, выпущенный по случаю обострения болезни:

     Разве гром бывает немотою болен?!

     Разве сдержишь смерч — чтоб вихрем не кипел?!

     Нет! Не ослабеет Ленинская воля

     В миллионной волне Р. К. П.

     Разве жар такой температурой меряется?

     Разве пульс такой секундами гудит?!

     Вечно будет Ленинское сердце

     Клокотать у революции в груди.

     Вот вам и обозначена тема, получившая дальнейшую разработку: “Ленин и партия близнецы-братья”. Вот вам и Ильич, вечно живой. За Владимиром Владимировичем ринулись толпой стихотворцы. Поэму, опережая Маяковского, сочинил некто Санников, озаглавивший ее по примеру древних “Лениниадой”. Восславляли вождя не только поэты пролетарские, но и тяготевшие душой к земле. И Клюев, и Клычков, и Есенин — все строили стихотворный монумент. Они воспевали человека, о котором мало что знали:

     С плеча голов он не рубил.

     Не обращал в побег пехоту.

     Одно в убийстве он любил —

     Перепелиную охоту.

     Так наивно полагал Есенин, не ведавший о тайных приказах своего героя беспощадно казнить, вешать, расстреливать.

     Переименование улиц, заводов и фабрик, библиотек в честь вождя началось сразу после захвата власти. Не было случая, чтобы он воспротивился такому “творчеству масс”. В первую годовщину революции открывшийся “пролетарский музей” на Введенской площади, где выставили национализированные офорты Пиранези, назвали именем товарища Ленина. В 1919 году Симонову слободу объявили Ленинской. Рогожско-Сенную — площадью Ильича. Воронью улицу назвали Тулинской — по одному из псевдонимов. Николо-Ямская улица обернулась Ульяновской — в честь фамилии. С личного согласия Ленина механический и чугунолитейный завод Михельсона в память о покушении 9 сентября 1922 года окрестили именем Ильича. Так началась сплошная ленинизация страны, длившаяся до наших дней.

     ...Многим старым московским улицам возвращены прежние названия, закрыт музей на Красной площади и музей-квартира в Кремле. В нем демонтировали памятник, стоявший на месте монумента Александра II, сваленного Ильичом. На прежней стоянке у Павелецкого вокзала паровоз серии У-127 и вагон №1691, составившие траурный поезд, прибывший из Горок. Там музей берегут. Кипят страсти вокруг Мавзолея Ленина. Что только не предлагают, даже снести! Как с ним быть? Я бы хотел, чтобы пирамида вождя в центре Москвы вечно оставалась на своем месте, как пирамиды фараонов на окраине Каира.

    



    Партнеры