Елизавета Листова: Все, кроме Лёни

2 августа 2001 в 00:00, просмотров: 832

Ей бы родиться в XIX веке — хрупкая стильная тургеневская девушка с грустными глазами. Но прославилась она не своей стильностью, а фразой про кишки наружу, брошенной в прямом эфире. Лиза Листова ушла с НТВ на ТВ-6, и теперь по совокупности заслуг ей доверено вести здесь новости в 15.00.



-Наверное, тебе уже не хочется вспоминать об НТВ?

— Я понимаю, что вопросов после этой истории осталось много. Но меня смущает, что все время спрашивают про то, что было, а не про то, что будет. Для меня это страшно. Я-то не считаю, что на этом закончилась моя жизнь, моя работа, мои идеи. Для меня НТВ сейчас похоже на дом, в котором я выросла, а потом его оставила. Там уже никто не живет и паутина на окнах. Раньше я не могла понять евангельскую фразу: оставим мертвым хоронить их мертвецов. А сейчас поняла.

— За “мертвых” ты держишь тех, кто остался на НТВ?

— Боже упаси. Но та страница уже перевернута.

— Почему ты перешла на ТВ-6?

— Для меня это был вопрос о честном слове, о долге, о добре и зле. Хотя я понимаю, что звучит это банально.

— Банально и пафосно.

— Ужасно пафосно. К тому же я не верю в чистый менеджмент. Если ты менеджер алюминиевого завода, то с тем же успехом можешь управлять Большим театром? Да, ТВ — очень дорогая вещь. Но у меня нет данных, что господин Йордан представляет себе, что такое телевидение вообще и в России в частности. У меня нет к нему доверия. Я ушла не за Киселевым, не за Светой Сорокиной или Мишей Осокиным, а просто сама по себе.

— На НТВ ты делала новости культуры, была творчески близка с Парфеновым. Но ту телекомпанию интересовала прежде всего политика. Согласись, что в новостях НТВ культуры почти не было.

— Тогда было другое время и другой президент. Политика стояла на кону. Людям действительно было интересно, что сказал Чубайс, кого снял Ельцин... Заниматься культурой мне тоже обрыдло. Мои севастопольские репортажи — это что такое?

— Наверное, наследственное?

— Конечно, ведь мой прадедушка Константин Листов написал “Севастопольский вальс”. Он был страшным мореманом. Севастополь был его любимым городом.

— Значит, все у тебя на НТВ было хорошо?

— Я всегда считала: что ни делается — все к лучшему. И к тому же по натуре я не революционер.

— Ты согласна, что в той “Антропологии”, когда Парфенов ушел “в никуда”, Дибров выглядел дешевым комедиантом?

— Вот кому бы я не позавидовала, так это Диброву. Врагу не пожелаешь такого эфира. Хотя я понимаю, что это была, наверное, самая рейтинговая “Антропология”. Но какой ценой это дается...

— Парфенова вы тогда отчитывали, как на партсобрании. Решили сжечь его публично, как вероотступника?

— У нас было две минуты, пока шла реклама, когда мы должны были решить, говорим мы об этом или нет, но раз новости — наша профессия, то ничего скрывать мы не стали. В тот момент я сама чувствовала себя как Жанна д’Арк на костре.

— Да, не случайно говорят, что у вас у всех там крыша поехала.

— Я имела в виду, что в этой истории я живой человек и не могу воспарить и отстраненно на все посмотреть. Скорее я вспомню, во что была одета, чем то, что говорила.

— Как тебе удалось так быстро переквалифицироваться в ведущую новостей на ТВ-6?

— Если бы не Марианна Максимовская, я бы, наверное, не смогла стать новостной ведущей. Потому что она, презрев все свои проблемы, до мелочей объясняла мне суть этой профессии. Для меня это была просто китайская грамота. Именно Марьяна спокойно провела со мной эту черную работу. Какого черта, спрашивается? Вырастить себе на голову конкурента? Я бы сорок раз подумала, стоит ли делиться секретами мастерства с кем попало.

— Ты себя захватчицей на ТВ-6 не чувствуешь?

— Совсем нет. Ведь всех сотрудников ТВ-6 просили остаться. Я очень рада, что с нами работает чудесный Володя Беньяш, Витька Дятликович, Саша Надсадный, который делает классные репортажи из Чечни. Вообще, какую оригинальную новость хоть раз кто-то узнал от прежнего канала ТВ-6?

— Ты хочешь сказать, что вместо новостийщиков с нулевым рейтингом пришли вы, профессионалы?

— Я этого не говорила. Может быть, у них не было технических возможностей или им не давали денег. А мы принесли с собой эту возможность и более высокое отношение к новостям. Смешно видеть захватчика в Мише Осокине, который приходит на работу с рюкзачком и в кроссовках. Неужели кому-то нужно доказывать, что Осокин умеет делать новости?

— С ТВ-6 ушло все прежнее руководство. Их мотивы: вы тут начинаете играть в политику, а мы этого не хотим.

— Вот когда будут играть в политику, тогда и нужно об этом говорить. А волков бояться — в лес не ходить. Кто нас использует в своих политических целях? Да никто. Сама же я никогда не исполняла ничьей воли.

— Ты уже доказала свою преданность Киселеву, и он на тебя стопроцентно рассчитывает.

— Это была преданность не Киселеву, а лишь своим принципам. Все, что я хочу, это засыпать с чистой совестью. Вот и все.

— Кох тоже говорит: “Где зажим свободы слова? Нет его”.

— Все это делается очень аккуратно. Например, нас не аккредитуют на какие-то съемки. Или могут дать “картинку” из Кремля в самый последний момент, когда на ней уже потопчутся все каналы. Мы даже предлагаем РТР и НТВ деньги за аренду аппаратуры, но они с нами сотрудничать не хотят.

— На “Эхе” на вопрос о личной жизни Сорокина сказала, что она разведенка, Шендерович без всяких шуток поведал о своей жене и дочери, а ты сказала, что живешь одна. Замуж не пора?

— Наверное, когда я пойму, что пора, будет поздно. Но зачем говорить про личную жизнь? Почему люди думают, что если видят на экране мою верхнюю половину, то они обо мне должны знать все? Почему никто не спрашивает, какая у меня машина?

— Какая у тебя машина?

— Хорошая. “Опель-Тигра”. А такого праздника, как свадьба, я вообще не понимаю. Почему все должны радоваться, хотя это касается двоих людей?

— Как ты свободное время проводишь?

— Сплю. Я бы все время спала, если бы можно было.

— Во сне треть жизни проводить не жалко?

— А мне такие сны интересные снятся! Мне вся наша НТВшная история приснилась еще до всех событий. Так что я себе примерно представляла, что будет. Мне были явлены наши пустые коридоры, смятение умов, судьба Евгения Алексеевича Киселева. Еще мне снилась Таня Миткова. Все снились, кроме Лёни Парфенова.




Партнеры