ЛЕГЕНДА ОБ ИМПЕРАТОРЕ

22 января 2003 в 00:00, просмотров: 982

При большевиках историческая наука понесла серьезный урон. История была переписана, причем особо досталось дому Романовых. Исключение составлял лишь Петр I: во-первых, его деяния сам Сталин признавал “полезными Отечеству”; во-вторых, Петр был “царь-плотник”, а значит, чуть ли не пролетарий. Что же касается всех прочих Романовых, то о них историками-большевиками писано нелестно, но между тем не столь уж и несправедливо. Другое дело, что — односторонне. Так ведь “плюрализмом мнений” большевики никогда не отличались.


В наши дни возобладала прямо противоположная тенденция. Если о Романовых — то только с обожанием и верноподданническим блеском глаз. При этом портреты русских царей оказываются столь же далеки от реальности, как если бы они создавались в коммунистическую эпоху. Единственное различие — перемена знака с минуса на плюс.

По мнению авторов только что вышедшей роскошной книги “Неизвестный император Александр III. Очерки о жизни, любви и смерти”, за 13 лет царствования этого монарха (1881—1894) “Россия смогла в кратчайший срок совершить стремительный экономический рывок, создать мощную промышленность, перевооружить русскую армию и флот, стать крупнейшим в мире экспортером сельскохозяйственной продукции”. Может быть, так оно и есть. Непонятно, правда, почему, экспортируя зерно, крестьянская Россия голодала (катастрофический голод в Поволжье 1891 года). И почему всего лишь 10 лет спустя после смерти Александра III перевооруженная им армия и флот были позорно разгромлены в Русско-японской войне.

Авторы книги, Ольга Барковец и Александр Крылов, используют многочисленные документы. Но, используя одни документы, они “забывают” о других, противоречащих их концепции. Концепция в общем-то проста: Александр III — просвещенный царь, умный, добрый человек, прекрасный семьянин, рачительный, “строгий хозяин” земли русской. Словом, этакий идеал монарха.

Свидетельства современников Александра III и работы более поздних историков представляют нам императора в несколько ином ракурсе. Безусловно, это обстоятельство не обесценивает вовсе книгу Барковец и Крылова, однако оставляет у читателя ощущение недосказанности и однобокости.

В 1865 году воспитатель цесаревича Александра, Константин Победоносцев, записал в своем дневнике: “Сегодня я пробовал спрашивать Великого Князя о пройденном, чтобы посмотреть, что у него в голове осталось. Не осталось ничего — и бедность сведений, или, лучше сказать, бедность идей, удивительная”.

Будущему самодержцу российскому было уже 20 лет.

За последующие полтора десятка лет (цесаревич вступил на престол в 1881 году) мало что изменилось. Александр III остался человеком малограмотным, за что получил от современников прозвище “венценосный Митрофан”. Французский осилить он так и не смог, немецкий учить не захотел. С родным языком отношения у царя были довольно напряженные. Знаков препинания, кроме восклицательного, он не признавал. Очень любил слово “предерзкий”, которое писал так: “при дерзский”. Слову “авось” предпочитал два: “а вось”, а “идиот” писал через “е” — “идеот”.

Граф Сергей Витте, начинавший при Александре III свою карьеру, весьма едко писал, что царь имел “сравнительно небольшое образование” и “небольшой ум рассудка”.

Военный министр правительства Александра III, генерал Петр Ванновский, как и положено военному, высказывался не столь дипломатично: “Это был Петр со своей дубинкой... Нет, это одна дубина без Великого Петра, чтобы быть точным”.

Наш современник, историк с мировым именем профессор Николай Троицкий, в своей книге “Россия в XIX веке” пишет: “Личность Александра III идеально олицетворяла собой все могущество и все убожество его царствования. Громадный и неуклюжий, с доисторическими манерами (“бегемот в эполетах”, по выражению лично знакомого с ним А.Ф.Кони), колосс в физическом отношении, Александр III был пигмеем в отношении умственном... Оба они — Победоносцев и Александр III — хорошо иллюстрируют афоризм Милля: “Не все консерваторы — дураки, но все дураки — консерваторы”.

Консерватизм Александра Александровича был густо замешан на страхе. Ни в мыслях, ни в делах его не было и тени смелости, которой славился его отец. Вместо конституции, которая готовилась под патронажем Александра II, его сын провозгласил манифест самодержавной власти, втайне подготовленный по его указанию все тем же Победоносцевым. Основная мысль манифеста заключалась в том, что новый император “никогда не согласится на ограничение самодержавной власти”.

Если кто-то и был виновен в скором конце дома Романовых, так это Александр III.

В книге Барковец и Крылова присутствует и национальный вопрос. То есть присутствует в том смысле, чтобы доказать: Александр III был прямо-таки интернационалистом и защитником малых народов. Хотя известен “неизвестный император” был совсем другим. Еще будучи цесаревичем, он распорядился о награждении печально известного юдофоба, автора памфлета “Об употреблении евреями христианской крови”. Став императором, Александр “усовершенствовал” “черту оседлости” и “процентную норму”, т.е. ужесточил их. Особым циркуляром, одобренным Александром III, прессе запрещалось публиковать статьи, направленные “против антисемитизма”. Написанный на эту тему очерк Льва Толстого был тут же конфискован. Епископ Херсонский и Одесский Никанор, позволивший упомянуть о человеколюбии в отношении евреев, получил суровый выговор от Святейшего Синода, а московский священник Немиров и вовсе лишился прихода за проповедь о том, что евреи — тоже люди.

В заключение — еще несколько строк из упомянутой работы историка Николая Троицкого:

“Александр III в последние годы жизни от страха и пьянства заметно терял человеческий облик. По официальной версии, причиной смерти еще далеко не старого, отличавшегося смолоду богатырским здоровьем самодержца была болезнь почек (пиелонефрит). В последнее время эта версия вновь обретает хождение. Однако более убедительной выглядит точка зрения современников царя, а также его собутыльников, по которой он умер от последствий алкоголизма”.




Партнеры