Дьявол в шинели вождя

Игорь Кваша: “Что-то человеческое в Сталине все равно теплилось”

22 апреля 2005 в 00:00, просмотров: 199

В последний год в стране чувствительно обострилась мода на Сталина. Точнее: на Сталиных. Они плодятся в разных арт-личинах с быстротою ветра. Так, города борются между собой за памятник Отцу народов, и пусть одни хотят его видеть в бронзе, другие — не хотят видеть никак, — шумиха делает свое дело.

Неважно: усат ты или лыс, дурак или грузин, одна тебе дорога — в Сталины.

Хотя это совсем не относится к последней премьере “Современника”, где Игорь Кваша делает… но это секрет! А секрет вам раскроет корреспондент “МК”, побывавшая на прогоне.


Итак, едва вождю мировой революции стукнул 135-й год, “Современник” выпускает на модерновой Другой сцене спектакль о его кровавом преемнике: “Полет черной ласточки… или Эпизоды истории под углом 40 градусов”. (В авторском варианте — “Шинель Сталина”.) Сие — постановка Владимира Агеева по пьесе грузинских драматургов. “Апрельского” Сталина будет играть Игорь Кваша. Что ж, ему не впервой:

— Мне кажется, что сейчас самое время для этого спектакля — в пору, когда началось оправдание Сталина и его последователей, — рассказывает Игорь Владимирович, — а оправдать его невозможно. Мы так возмущаемся, когда судят просто какого-то убийцу, а здесь — миллионы жертв! Есть политики, например, тот же Зюганов, который отзывается о Сталине исключительно в высоких тонах. И я не понимаю, ему что, не жалко жизней этих миллионов? Помню, когда мне дали прочитать доклад после XX съезда, он не стал для меня откровением. Наверное, потому что я и весь наш театр называем себя детьми XX съезда.

— Так как же быть? Изверг и только изверг?

— Мы пытаемся взглянуть на персону Сталина неоднозначно, найти выход, но не оправдывающий, а объясняющий, что же за всем этим было. Ведь что-то человеческое в нем все равно теплилось, о чем-то мечталось, о чем-то жалелось. Но и тут я боюсь, потому как, если у нас получится хоть чуточку оправдать это страшное явление, то это играть нельзя.

Увиденное производит впечатление. Ведь создатели намеренно выбрали жанр фантасмагории: “Важно понять фигуру не картонно-стереотипно, а психологизм. Поэтому нас привлекло, что это не документальная, не бытовая история, а именно фантасмагория”, — объясняет худрук “Современника” Галина Волчек.

Для “Полета ласточки” специально воссоздан скульптурный барельеф эпохи “сталинского репрессанса”, а на нем — огромные святящиеся красным звериные глаза. Кабинет вождя достаточно условен — траурные колонны сделаны из тюля, из реального — только два дивана, радиоприемник да огромный глобус-шар цвета мрачной ночи.

От истории оставили место действия — дело происходит на ближней даче Сталина в начале марта 1953-го. Окружение отца народов, впрочем, как и весь сюжет, относительно и философично. В финале все они — фантомы в серых шинелях. А в последнюю зимнюю ночь Соратники преподносят заранее заказанную у Портного новую шинельку товарищу Сталину, похожую на ту, которой он укрывался с начала революции. Каждую из восьми пуговиц облучили радиацией по сто кюри. Время действия смертельной радиации скоротечно, а длительность спектакля — 2 часа 40 минут… Именно в эту ночь в космосе возникает некая пространственная дыра, соединяющая человеческие жизни и смерть и по-своему освобождающая любую душу. Вождь и попадает вместе с Другом и Женщиной в дыру. Где решает венчаться по-настоящему. В финале Верховный главнокомандующий слышит по радио объявление о собственной смерти. И умирает от ярости. Режиссер опускает его под пол, а вождь снова выезжает в мундире генералиссимуса: “Ты не печалься, ты не прощайся, я обязательно вернусь”. Н-да…

— Так легко ли вам работалось над ролью, Игорь Владимирович?

— У меня уже был профессиональный “сталинский” опыт. Я ведь играл Сталина в фильме “Под знаком Скорпиона”. Но очень хотел сыграть его и в театре. Несмотря на то что играть тирана физически и морально очень тяжело, я был как-то сразу готов к роли. Быстро нашел ход к этой пьесе, к этому возрасту, хотя, конечно, здесь фантасмагория, и он — вне возраста. Мне было интересно его исследовать, но, повторюсь, для меня он — дьявол. А здесь все гораздо сложнее: ведь дьявол мог когда-то остаться ангелом.




Партнеры