Я плохой отец

Максим Дунаевский ждет третьего ребенка от седьмой жены

5 апреля 2002 в 00:00, просмотров: 317
  Эта пара — типичный мезальянс. Разница в возрасте 28 лет. У него за спиной шесть неудачных браков и двое взрослых детей, у нее — семь лет семейной жизни и маленькая дочь Маша. Он — популярнейший композитор, известный в Америке и в России, и она, выпускница музыкального училища дирижерско-хорового факультета. И все же они вместе. Женаты, венчаны и через два месяца ждут появления общего ребенка.
     Что стоит за браком Максима Дунаевского и Марины Рождественской, рассказывает сама семейная пара.
    
     — Марина, как вы решились связать жизнь с признанным ловеласом?
     Марина:
Я, конечно, слышала о многочисленных браках Максима, но их точное число не знала... Хотя если бы и знала, то это меня вряд ли остановило: мне всегда нравились мужчины, которые любят женщин. И потом я предпочитаю жить сегодняшним днем. В нашей жизни ни в чем нельзя быть уверенным. Пока нам хорошо вместе, а что будет дальше, неизвестно. Максим — человек творческий, он может творить, пока любит. В его жизни огромное количество соблазнов. Девушки разных возрастов буквально готовы лезть из кожи вон, лишь бы соприкоснуться с ним...
     Максим: Сейчас мне кажется, что я сделал свой правильный выбор, и уверен, что он последний.
     Марина: Мы говорили с Максимом о его предыдущих браках, и кое-какие выводы для себя я сделала. Например, его шестой брак был с 19-летней девушкой — что хорошего из него могло получиться? В таком юном возрасте надо еще учиться, а не строить семейные отношения. Я, наверное, тоже в девятнадцать не смогла бы создать нормальный семейный микроклимат. А раз не было нормальной семьи, отсутствовала и ответственность за нее.
     В браке с Натальей Андрейченко тоже была причина, по которой их семейная жизнь не получилась. Наташа — моя любимая актриса с детства, я уважаю ее талант, но она прежде всего актриса. Мы с ней в очень хороших отношениях, перезваниваемся. Но общаясь с ней, я вижу, что она продолжает играть даже вне экрана, а в семье так нельзя.
     — Мама не отговаривала вас от этого брака?
     Марина:
Мама считает так же, как и я. Если мужчина — гений, у него может быть и двадцать жен, ему это позволительно. Моя мамочка обожает Максима. Он старше ее, они называют друг друга по имени и на “вы”.
     — Разница в возрасте влияет на ваши отношения?
     Максим:
Важно, чтобы эта разница была, в этом я совершенно уверен. Мне кажется, мужчина обязательно должен быть старше женщины не менее чем на десять лет. Женщина раньше развивается, становится взрослой, приобретает опыт, интуицию, а мужчина продолжает быть мальчишкой очень долго.
     Марина: Мне всегда нравились мужчины старше меня, у нас разница, конечно, очень большая, но я ее не чувствую совсем. И в общении, и в физиологии. Ведь есть мужчины, которые до восьмидесяти лет вполне состоятельны, надеюсь, что Максим такой же. Кстати, с первым мужем у нас была разница в 11 лет, но по сравнению с Максимом он глубокий старик.
     — Что для вас предпочтительней — любить или наслаждаться любовью другого?
     Максим:
Конечно, любовь женщины, тем более в моем зрелом возрасте, поддерживает, и это гораздо лучше, чем наоборот. Но, с другой стороны, никакая сильная любовь женщины не может удержать меня рядом, когда перестаю любить я. Благодаря опыту я уже знаю, существуют опасные рифы и временные моменты, которые индивидуальны для меня, я научился их перескакивать.
     Марина: Сейчас я люблю сама и меня любят, я это чувствую каждую минуту. Максим мне это говорит не так часто, как хочется, и тогда я выбиваю это из него. Хотя, конечно, я и так это знаю.
     — Кто в вашей семье решает бытовые проблемы?
     Марина:
Я очень самостоятельная. Все умею делать сама, но так как я замужем, то предпочитаю делать все вместе. Мы только сейчас пытаемся наладить наш быт, потому что до этого жили в Америке, а там все гораздо проще. В Лос-Анджелесе мы жили в съемной квартире и без Маши.
     Мы стараемся делать все вместе, но готовлю в основном я. Я не люблю транжирить деньги и Максим тоже. Причем в последнее время у него это проявляется особенно. Его раздражают цены в Москве по сравнению с Америкой, где все стоит на порядок дешевле. Я трачу деньги только на одежду, довольно равнодушно отношусь к бриллиантам. А вот на красивую обувь мне денег не жалко.
     Если бы мне кто-то раньше сказал, что я выйду замуж за композитора, я бы не поверила. Всегда считала, что все музыканты не много придурочные. Но Максим выгодно отличается от всех остальных. Он, к моему удивлению, прекрасно водит машину. Может что-то починить в доме. Хотя, конечно, я считаю, что это время ему лучше бы потратить на музыку, а человека, который забьет гвоздь, можно вызвать.
     — В чем ваши вкусы не совпадают?
     Марина:
Я терпеть не могу есть зелень, петрушку, укроп, а он любит. Недавно мы покупали ботинки. Максиму понравились с широкими мысами, а мне — с узкими. Я хочу, чтобы было красиво, а он ценит удобство. Я буду ходить на каблуках и умирать, а он нет.
     По стилю жизни мы очень похожи — ложимся поздно и встаем поздно.
     — Максим, вы считаете себя хорошим отцом?
     Максим:
Я очень люблю детей, но я плохой отец. Это не может выглядеть оправданием, но попытаюсь объяснить. Дело в том, что никто из моих двоих детей, Дмитрий и Алина, не прожили со мной долгие годы. Ребенок не связан с отцом пуповиной, как с матерью. Женщины любят своих детей вне зависимости от любых обстоятельств. Я имею в виду, конечно, нормальных матерей, а не тех, кто бросает своих детей, таких женщин я называю профурсетками. Мужчина способен полюбить, как своего, ребенка жены. Я полюбил Машу — дочь Марины от первого брака.
     Марина: Наташа Андрейченко иногда говорит о Максиме, что для Мити он заочный папа, и я ничего в этом не вижу плохого. Конечно, заочный, какой еще, если он не растил его с двух лет. Митя — хороший парень, он типичный подросток, одержимый всякими идеями. Например, ему надо срочно помочь детям Африки, но все это лежа на диване, ему свойственна обломовщина.
     — Максим, о вашей дочери Алине известно очень мало, кто ее мама?
     Максим:
В одном интервью я сказал, что у нас был короткий роман, от которого родилась дочь. Ее мама написала открытое письмо в одну газету, где обвинила меня в неправильной трактовке наших отношений. Она хочет видеть их иначе. Этот быстротечный роман, как часто бывает в жизни, получил продолжение — хвостик в лице замечательной девочки. Мы не жили вместе, только встречались. Когда Алина была еще очень маленькой, ее мама вышла замуж за француза и уехала с дочерью во Францию. Перед отъездом она взяла с меня подписку о том, что я отказываюсь от дочери, хотя, на мой взгляд, это делать было вовсе не обязательно. Вполне достаточно было сказать мне, что есть другой мужчина, которого дочь будет называть папой. Спустя годы ребенку все же рассказали о том, что у нее есть настоящий папа, и попросили меня появиться на горизонте, что я и сделал. У нас было несколько встреч и в Париже, и в Лос-Анджелесе, где я провожу достаточное количество времени, но, к великому сожалению, взаимоотношения не сложились. Я не чувствую внутренней связи с дочерью и, кроме внешней похожести, я больше ничего в ней не вижу своего. Хотя надеюсь, что все еще изменится.
     Да и в сына Митю, который унаследовал от меня много всего, включая манеры, мне не удалось вложить то, что я хотел. Он жил со мной некоторое время, будучи уже взрослым парнем, но пока все безрезультатно. Я очень ценю великолепное отношение ко мне мужа Наташи, Максимиллиана Шелла, который всячески содействовал тому, чтобы мы не потеряли друг друга.
     Марина: Я когда прочитала это открытое письмо в газете, то пришла просто в ужас. Эта женщина позволила себе несправедливые высказывания в адрес Максима. Он любит Алину так, как мужчина может любить ребенка, которого не растил. Маме Алины захотелось чего-то большего. Меня потряс заголовок статьи “Дунаевский бросил дочь”. Это неправда. И вообще 17-летняя девочка вполне сама может позвонить отцу. В том, что у Максима не сложились отношения с Алиной, ее мать винит меня, считая, что все их беды из-за седьмой жены Дунаевского. На самом деле еще полтора года назад они общались по телефону. С тех пор, правда, они больше не общались. Мне кажется, что Максим уже находится в таком возрасте, что Алине можно и самой звонить и интересоваться его здоровьем. Я тоже не живу с 10 лет вместе с отцом, но, несмотря на это, всегда находила время позвонить ему. Я думаю, что скорее всего здесь дело в материальной помощи, которая им нужна. Но, если она нужна так сильно, об этом можно сказать. С ним должна общаться дочь, а никак не ее мать.
     — Максим, что вам не удалось вложить в Митю?
     Максим:
К сожалению, сын на сегодняшний день так и не решил, чем будет заниматься, хотя ему уже 19-й год. Он занимался музыкой, актерским мастерством, но так пока и не понял, что ему интересно. Муж Наташи просил меня, чтобы я посодействовал Мите в занятиях музыкой, но я сказал: “Не надо. Он должен поймать свой кайф. Заставлять что-то делать нельзя”. Может, моя позиция и не верна, может, надо было как-то воздействовать своим примером, но как? Мы жили на разных континентах.
     Конечно, есть мужчины, которые ищут связь с детьми и находят, но у меня настолько насыщена своя жизнь, что не хватает части души для этого.
     — А с дочерью Марины, Машей, у вас не было проблем?
     Максим:
Эти проблемы естественны, должно было пройти время, чтобы Маша и я привыкли друг к другу. Я отношусь к этому философски, понимая, что появился человечек, который вместе с новой женой вошел в мою жизнь. Маша так же, как и мой Митя, считает, что у нее два папы, и относится к этому совершенно спокойно.
     Марина: Их отношения сложились сразу, я никак не подталкивала их обоих к общению друг с другом. Пока мы жили в Америке, Маше не давали визу, и поэтому она жила здесь с бабушкой. А потом в какой-то момент она, наверное, почувствовала, что они родные люди. Это произошло этим летом. Они шли за руку, и вдруг она сказала: “Максим, а можно я буду называть тебя папой?” Это растрогало Максима до слез.
     Со своим родным отцом Маша не общается уже полтора года, так сложилось.
     — У вас случаются ссоры?
     Максим:
Конечно. Из-за всякой ерунды. Я всегда бываю инициатором ссор. Я много работаю и, когда устаю, на кого-то выплескиваю свою усталость. В виде крика она выливается на жену. И хотя Марина внешне производит впечатление очень крутой и резкой женщины, на самом деле у нее очень хороший характер. Она по гороскопу является Скорпионом, как и моя мама. Поэтому я немного побаивался этого знака, но она не умеет долго сердиться и дуться. Марина всегда подходит первая и любыми методами смягчает конфликтные ситуации.
     Марина: Мы оба очень громогласные и в случае чего громко кричим, но это нельзя назвать руганью. Сейчас, например, Максим ругается, что, находясь в положении, я мало гуляю. Я так же возмущенно ему отвечаю: “Не собираюсь бродить по Тверской, кислорода здесь нет и в помине, чего ходить-то?”
     — Вы уже знаете, кто родится?
     Марина:
Во время беременности я стала ужасно суеверной, раньше такого не было. Если у нас родится девочка, как обещают врачи, то назовем ее Елизаветой, а если мальчик, то для него имени мы пока не придумали.
     — Максим, вы сможете простить измену жене?
     Максим:
Да, смогу. Я не исключаю такую возможность, что ее может что-то одурманить или отуманить. Но у нас достаточно совместных жизненных наработок, чтобы это преодолеть. Если измена связана с тяжелым заболеванием и человек занимает твое место и невозможно туда втиснуться, то тогда это уже не измена. А вообще я бы предпочел ничего не знать о мимолетной измене жены.
     — Чувства имеют особенность притупляться... Что тогда?
     Максим:
Существует логичное с точки зрения физиологии затухание первого восторга, испепеляющего чувства. Это чувство должно перейти в другую стадию, например, в сторону любви к женщине-матери твоего ребенка. Это сейчас происходит у нас. То, что моя жена находится на седьмом месяце беременности, принесло в нашу жизнь совершенно новую струю чувств. Огромная нежность, уважение, желание заботиться — это то, что появляется со временем.
     Марина: Мы не отличаемся дурацкими ахами и охами. Я не стану говорить, что мы будем всегда любить друг друга и только смерть способна разлучить нас. И Максим такой же. Он как-то сказал мне: “Манечка, а может, ты еще выйдешь замуж?” Может, и у него еще будет восемь и десять жен, что тогда? Если наш брак надолго, хорошо. Если нет, пусть наш брак продлится хоть пять лет, это тоже неплохо, ведь все эти годы я буду счастлива, в этом я точно уверена.
    


Партнеры