Комбинация из трех смертей

“Шоу-бизнес сделал меня несчастным”, — повторял известный поэт-песенник

10 февраля 2006 в 00:00, просмотров: 749
     “Я не хотел его смерти, я всегда думал о том, как спасти друга”, — это были последние оправдательные слова 25-летнего Тимофея Астахина, обвиняемого в убийстве Юрия Дружкова. Знакомые молодого парня утверждают, что на следующий день после трагедии Тимофей сидел на ближайшей автобусной остановке в нескольких метрах от дома Дружкова и кричал в голос. Его пытались привести в чувство, но он всех отталкивал и орал: “Я потерял единственного друга! Только он меня понимал!” О смерти поэта, под чьи незатейливые стихи “Ксюша, юбочка из плюша” и “Леха, мне без тебя так плохо” отплясывала вся страна, в тот момент еще не было известно.
     
     Группа “Дюна”, Филипп Киркоров, Татьяна Овсиенко, Александр Буйнов, Алена Апина — это далеко не полный список артистов, которым саратовский поэт-песенник Юрий Дружков дарил свои тексты песен. Звезды сулили ему безбедное существование и громкое имя.
     Их пророчества не сбылись.
     4 января нынешнего года автора популярных хитов не стало. Никто из воротил шоу-бизнеса, как и следовало ожидать, не приехал проститься с поэтом.
     Родная сестра погибшего сняла со сберкнижки последние крохи, чтобы более-менее достойно проводить брата в последний путь. На кладбище собралось не более десяти человек.
     Новое Елшанское кладбище на окраине Саратова. Тропинку к месту захоронения Юрия Дружкова так запорошило снегом, что пробраться к могилке невозможно.
     — Да какая там могила? Одно название! Даже на ограду денег собрать не смогли. Крест в землю воткнули — вот и все, — встречает нас сторож погоста. — На девять дней к Дружкову никто не приезжал. Да и на сорок вряд ли кто соберется. Это обычное дело. По весне снег оттает, летом все зарастет сорняками. А по истечении десяти лет бесхозную могилу попросту сровняют с землей. И поминай как звали…

Чужой среди своих

     “Шоу-бизнес сделал меня несчастным, — часто повторял Дружков. — Думал, стану знаменитым, обогащусь, а вышло так, что опустился на самое дно…”
     Юрий Дружков начал сочинять песни с пятнадцати лет. Тогда же организовал в Саратове собственную рок-группу. В конце 80-х годов его земляки Александр Шишинин и Виталий Окороков заговорили о создании попсового проекта “Комбинация”. Обратились к Дружкову с предложением написать несколько песен для девчачьего коллектива. Вскоре из-под пера Юрия, по словам его саратовских знакомых, вышли “Рашен герлз”, “Америкен бой”. Позже появились “Бухгалтер” и “Ксюша, юбочка из плюша…”. Но так ли это было на самом деле?
     — Юра — человек бескорыстный, он никогда не интересовался стоимостью собственных песен, он не подписывал никаких контрактов — верил всем на слово. За что и поплатился. Ведь долгое время автором всех его хитов официально числился другой человек, — рассказывает зять Дружкова Анатолий Горбатенко. — Юрке с трудом удалось восстановить свои права через Комитет по защите авторских прав. Но вот денег ему толком почему-то так и не перечислили. Я слышал, что однажды Дружков подарил композитору Виталию Окорокову тетрадь со своими стихами. А через некоторое время мы стали свидетелями того, как песни из той тетрадки исполняли Аркадий Укупник и “Гости из будущего”. Выходит, они попросту “одолжили” стихи?
     В свою очередь, Дружков ни разу не рискнул с глазу на глаз разобраться с “нечестными” исполнителями его текстов.
     — Дело в том, что Дружков был страшный фантазер. В последние годы его часто видели в Саратове на площади Кирова, где он сидел на скамейке и травил байки про свое сотрудничество с группой “Комбинация” случайным прохожим. Хотя на самом деле все свои основные шлягеры он писал только для Апиной, когда та начала делать сольную карьеру, — вспоминает композитор Виталий Окороков. — Дружков действительно сочинил “Ксюшу”, “Вишневую девятку”, “Леха, мне без тебя так плохо”, “Серега, ты не стой у порога”, также подарил пару песен Киркорову, Укупнику и Овсиенко. Что касается “Комбинации” — Юрий не написал для этой группы ни одной полноценной композиции. Все его тексты приходилось долго обрабатывать. Позже Дружков стал безвозмездно раздаривать свои песни музыкантам.
     В то время, когда шлягеры Дружкова звучали из каждого динамика, сам Юрий торговал газетами в киоске “Союзпечать”. Жители Саратова утверждают, что народ специально ходил к той палатке, чтобы поглазеть на местную знаменитость.
     — Когда в Саратов на гастроли приезжали Киркоров, Апина, Укупник и другие музыканты, они первым делом спешили в ларек к Дружкову, — продолжает Окороков. — Юрка закрывал палатку и каждому из них дарил свои тетради с новыми песнями, при этом оговаривался: “Мне все равно, чье имя вы поставите под этим текстом”. Не правда ли, странный поступок? Вероятно, кто-то из звезд платил ему за его труд, но чаще Дружков просил купить водку и закуску. Впрочем, к деньгам он всегда относился легко. Ведь в начале 90-х годов Юра время от времени зарабатывал-таки шальные суммы — за какой-нибудь хитовый текст ему могли сразу, без всяких бумаг, заплатить до полутора тысяч долларов — при этом он носил ботинки, подвязанные веревками, чтобы не слетали. Все сбережения спускал на выпивку.
     В 1998 году Дружков лишился своего основного заработка. Ночью кто-то сжег ларек. Вместе с газетами и журналами сгорели сто с лишним новых текстов Дружкова и первые главы романа, в котором поэт собирался описать всю подноготную нашего шоу-бизнеса. Тогда Дружков собрал сохранившиеся стихи и рванул в Москву. Надеялся возобновить музыкальную карьеру. В столице ему довелось пообщаться со многими известными музыкантами, наладить связи. Каждый пожимал руку Юрию, благодарил его, но никто не подозревал, что после встречи Дружков шел ночевать на вокзал. Денег он не мог наскрести даже на дешевую гостиницу.
     — В столице он провел около полугода. Спал где придется, — вспоминает знакомый Дружкова Игорь. — Например, однажды опоздал на метро, и один бомж позвал его в подвал. В другой раз Юрка познакомился со сторожем автостоянки, и тот позволил ему какое-то время перекантоваться в автобусах, оставленных под охрану.
     А те самые музыканты взяли у саратовского самородка стихи, пообещали со временем выплатить ему нужную сумму. Позже большинство песен Дружкова было использовано по назначению. Но никто из звезд так и не отблагодарил поэта.
     — Последний раз мы виделись с Дружковым тринадцать лет назад. В моей памяти Юра остался городским сумасшедшим, он был странным, чудным человеком, — вспоминает Алена Апина. — Он постоянно пытался эпатировать публику, хотел быть заметнее других. Он мечтал стать настоящим поэтом. Но ни Пушкина, ни Есенина из него не получилось. Хотя, безусловно, он чувствовал время. Вероятно, поэтому его творения становились хитами.
     — Ни с кем из музыкантов Дружкову так и не удалось подружиться, — вздыхает Окороков. — Юра был тихим, трогательным и очень стеснительным человеком. Он не вписывался в богемную тусовку. А вот письма отправлял мне очень трепетные и всегда подписывался: “От самого лучшего поэта в мире”.

“Шинок” для поэта

     “Агафоновка” — так в народе окрестили самый неблагополучный квартал Саратова. Весь район усеян старыми пятиэтажками, словно грибами. Чуть ли не в каждом подвале этих домов обосновались бомжи. Летом они покидают насиженные тесные помещения и занимают детские площадки. В этой компании Юрий Дружков всегда считался “своим в доску”.
     Дом №11 по Беговой улице. Четвертый этаж. Под прогнившим балконом Дружкова раскинулось мощное дерево, увешанное, словно новогодняя елка, нижним мужским бельем. Соседи утверждают, что часто видели, как именно из окон поэта вылетали несвежие трусы, носки, майки. Жил Юрий в крошечной “однушке” (18 “квадратов”). Все стены были увешаны фотографиями и плакатами знаменитостей. В гостиной — два дивана, один из которых несколько месяцев назад притащили с помойки знакомые Дружкова, тут же допотопный сервант, черно-белый телевизор и две колонки — все, что осталось от былой роскоши.
     — Когда-то давно, во время “юбочки”, у Юрки стояла профессиональная аппаратура (ему из Лондона привезли), дорогущие клавиши, импортная бас-гитара. Весь шкаф был завален раритетными пластинками, дисками, книгами, — вспоминает сосед Дружкова Игорь. — Так приятели все растащили. Дружков ведь добрым парнем был. Всех бродяг к себе звал, кормил, поил их. Когда уезжал из города, ключи им оставлял. А они, в свою очередь, вот таким образом отблагодарили его.
     Почему Дружков предпочел богемной тусовке компанию бывших уголовников и опустившихся на самое дно людей? Почему разбазаривал свой талант на прокуренной кухне за рюмкой спирта? Почему сбежал из столицы, где ему, возможно, и удалось бы со временем прижиться? Ведь “звездные” знакомые у него были — кто-нибудь да помог бы. Эти вопросы так и остались без ответа.
     — Юрке нелегко пришлось по жизни. Он частенько возвращался домой пьяный и избитый, — вспоминает соседка Дружкова Галина Воробьева. — Мы пытались как-то образумить его, периодически всем подъездом проводили у него дома воспитательные собрания. Он каялся, а на следующий день вырезал на наших дверях “Проститутки, суки!”.
     Несколько лет назад Дружкова упекли в психиатрическую клинику. Через месяц он вернулся. “Тетя Галя, дайте покушать, я три дня ничего не ел”, — столкнулся он на лестнице с соседкой.
     — Юра жил впроголодь. Мы его подкармливали всем подъездом — картошку, макароны, щи варили, — продолжает Галина Ивановна. — Но деньги в долг он никогда не брал. Хотя в средствах нуждался. У него и телефон отключили за неуплату, за квартиру он задолжал порядка десяти тысяч рублей.
     Ежемесячно Российское авторское общество, где были зарегистрированы некоторые песни Дружкова, переводило на его имя небольшую сумму. Каждую неделю Юрий снимал со сберкнижки по 300—600 рублей. На эти деньги знаменитый поэт-песенник отоваривался в местных “шинках” — местах, где подпольно продают дешевый технический спирт. Ближайшая от Дружкова “разливочная” располагалась в гараже, во дворе дома №13.
     — Юрка у нас частый гость был, на водку у него денег не хватало, а бухал он каждый день, — потирает замерзшие руки хозяин “шинка”. — Мы ему самый лучший спирт поставляли, для запаха добавляли туда мандариновые и лимонные корки. Хотите попробовать?
     Мужчина выставляет передо мной стопку с мутной жидкостью. Нарезает помидор, огурец и кусочек черного хлеба — это положенный атрибут для всех желающих испить горячительный напиток.
     — 100 грамм — 5 рублей…
     — А где же вы берете спирт?
     — На рынке у кавказцев. Да вы не бойтесь, не отравитесь. Мы его очищаем через специальный аппарат. Не побрезгуйте, ведь сам Дружков пил из этого стакана…
     Когда заходил вопрос о родственниках Дружкова, все его приятели в один голос утверждали, что, кроме покойной матери, у Юрия никого не было. Однако нам удалось разыскать родную сестру поэта, которая не общалась с братом больше пяти лет и на плечи которой и легли все хлопоты с похоронами.
     66-летняя Людмила Дружкова проживает в 80 километрах от Саратова на станции Паницкая. Сюда не ходит общественный транспорт, здесь нет кинотеатра, дом культуры закрыли за ненадобностью, на всю округу — всего два крошечных продовольственных ларька. С наступлением темноты местные жители наглухо запирают двери, и в безлюдной тишине раздается пронзительный вой собак. Страх селян обоснован — все дома построены вокруг колонии строгого режима. Многие заключенные после освобождения оседают в Паницкой, заводят семьи, рожают детей, затем совершают очередное преступление и снова попадают на нары. В этом месте Юрий Дружков провел все свое детство.
     — Брат рос болезненным мальчиком. В 13 лет неудачно нырнул и повредил колено, — рассказывает сестра Дружкова. — Сельские медики установили ошибочный диагноз, назначили неправильное лечение. Юрке сделали операцию, но стало еще хуже. В Москве ему пришлось снова ложиться под нож хирурга. С тех пор одна нога брата стала короче другой. По этой причине он страшно комплексовал.
     На детских фотографиях Дружкова на меня смотрит полный толстощекий мальчик. По словам моей собеседницы, над Юрой всегда потешались местные пацаны. А после перенесенной травмы стали дразнить хромоножкой. С тех пор Дружков стал сторониться одноклассников и большую часть времени проводил с бывшими зэками. “Они настоящие люди, никто из них ни разу не посмеялся над моим недугом”, — объяснял такую необычную дружбу мальчик своим родителям.
     — По окончании школы мама с Юркой переехали в Саратов. Там брат поступил в медучилище, которое он так и не закончил, — продолжает собеседница. — Затем работал обувщиком, телемастером, цензором на зоне. Друзей он не мог найти. О женитьбе и подавно не думал. А вскоре начал писать стихи…
     О дальнейшей судьбе брата Людмиле Петровне ничего не известно. Выйдя замуж, она перебралась на Урал в город Серов. А шесть лет назад от матери стали приходить странные письма…
     — Мама жаловалась, что с Юрой творится что-то неладное. Он совсем отбился от рук, перестал ночевать дома, завел дружбу с какими-то сомнительными типами, — рассказывает Людмила Петровна. — Вскоре мы с супругом вернулись в Паницкое. Я тогда навестила мать — она сильно болела. Брата я не узнала — из трогательного, добродушного толстячка он превратился в наглого, грубого хама.

Расплата за любовь

     Самого Юрия Дружкова хоронили как минимум трижды. Однажды поэт инсценировал собственную смерть — выслал приятелям похоронку на собственное имя. Второй раз он неожиданно исчез из города на полгода, и соседи в конце концов обратились в милицию с громким заявлением: Дружков скончался. А минувшим летом его записали в покойники по нелепой случайности — в городе погиб однофамилец поэта. Казалось, Юрий Дружков совсем не боялся смерти, он играл с ней, смеялся над ней и, сам того не желая, накликал старуху с косой. Ему было всего 47 лет…
     Его убийцей оказался совсем молодой парень. Мы попытались достоверно выяснить, что же так связывало людей, разница в возрасте которых составляла почти четверть века.
     …С детства Тимофей рос маменькиным сыночком. Родительница не отпускала ребенка от себя ни на шаг. Тепличные условия сделали свое черное дело. Мальчик вырос диким, необщительным, замкнутым.
     — Друзей у сына не было, девушкам он тоже не нравился. Из дома Тима старался не выходить и постоянно жаловался сначала на одноклассников, которые избивали его чуть ли не каждый день, а потом уже на коллег по работе, которые не желали с ним общаться, — рассказывает отец Астахина Николай Тимофеевич. — После школы я устроил Тимку в городскую клиническую больницу санитаром. Продержался он там всего год. Однажды сын повздорил с охранниками медучреждения, те его отмутузили так, что он попал в больницу с сотрясением мозга. После выздоровления сын трудился на стройке разнорабочим. А два года назад умерла его мать. Тогда он бросил работу. Начал писать стихи. Что говорить, плохенькие стишки-то были. Правда, вскоре нашелся товарищ, который оценил его творения.
     День, когда Тимофей наконец-то обрел настоящего друга, юноша запомнил на всю жизнь. Это случилось 12 июня 2004 года. Все мельчайшие подробности того вечера молодой человек помнит до сих пор.
     — На автобусной остановке пожилая женщина попросила меня помочь донести ей сумки. Когда я узнал, что она направляется в квартиру к Дружкову, то попросил ее познакомить меня со знаменитостью, — вспоминал Астахин на допросе в прокуратуре. — Я рассказал Юрию, что пишу стихи. С той встречи мы стали общаться. Раза два в месяц я хаживал к нему в гости. Меня удивляло, что вокруг Дружкова всегда собирались толпы нечистоплотных, гнилых людишек. Я пытался огородить его от сомнительной компании. Мне было искренне жаль этого талантливого человека.
     Соседи называли квартиру Дружкова блатхатой, притоном, бомжатником. Казалось, сюда съезжались бывшие уголовники чуть ли не со всей России. Женщинам Юрий не позволял оставаться на ночь в своем доме. Тимофей сперва не понимал, почему его приятель игнорирует общество дам. Ведь еще десять лет назад по Саратову гуляли слухи о бурных романах Дружкова с самыми красивыми девушками города. На прямой вопрос поэт без доли стеснения ответил Тимофею: “Приятель, да мне больше мальчики нравятся. Неужели ты до сих пор не понял?”.
     Новый, 2006 год, Дружков с Астахиным встречали вместе. В праздничную ночь Юрий снова признался в любви другу. И опять получил отказ. Вряд ли поэт мог тогда предположить, что его приставания к молодому человеку очень скоро закончатся трагедией… Четвертого января Дружков был убит в собственной квартире.
     Из протокола допроса подозреваемого Астахина Т.Н.:
     “Я пришел к нему домой 4 января в 11.00. Дружков пил разбавленный спирт. Перед ним стояла одна рюмка и две пластиковые бутылки спирта…
     Через два часа мы вместе уговорили весь спирт. Затем Дружков дал мне 40 рублей. На базаре “Родина” я приобрел две пластиковые бутылки спирта “Троя” за 32 рубля, батон хлеба, 3 пачки “Анакома” и кильку в томатном соусе…
     Мы опять начали пить… Дружков стал трогать меня за колени. “Если хочешь стать звездой — переспи со мной, как однажды это сделал я. Это будет твой новогодний подарок мне”, — твердил он…
     Я отказался. Затем Дружков взял нож и заставлял меня заняться с ним оральным сексом. Уверял, что все мужчины, которые были у него здесь, делали ему “это”...
     Я выхватил из его рук нож, думал испугать Дружкова и случайно вонзил холодное оружие ему в область шеи… Я не хотел его убивать, просто оборонялся.
     …Через три минуты я стал искать тряпку, чтобы остановить кровь… Но Дружков был уже мертв”.
     — А вы знаете, сын ведь очень гордился дружбой с Дружковым. Юрий был его единственным настоящим другом, — вспоминал отец Астахина. — Порой мне казалось, что сын любит Юрия больше, чем собственных родителей…
     Суд над Астахиным состоится через месяц. По статье обвинения ему грозит от 10 до 15 лет лишения свободы.
     Ключи от квартиры покойного передали родной сестре Юрия Дружкова. Тогда же сотрудники правоохранительных органов предупредили женщину, что после гибели поэта в прокуратуру явились какие-то солидные люди и попросили отдать им последние рукописи Дружкова — несколько тетрадей с новыми текстами… Возможно, скоро мы услышим эти песни с эстрады. Только едва ли узнаем, кто был их автором.
     
     P.S.
Особую благодарность в подготовке материала выражаем первому заместителю прокурора Октябрьского района г. Саратова Павлу Богословскому и старшему следователю Алексею Попову.


Партнеры