“Пока-пока!”

— это слово, которое детдомовцы узнают первым. Слово “мама” они учат потом...

16 мая 2007 в 00:06, просмотров: 1204

Многие думают, что самое ужасное в детдоме — это скудная еда, старая одежда и алюминиевые ложки.
Нет. Самое страшное — это когда трехлетний ребенок молча висит у тебя на шее, прижимаясь щекой к твоему плечу, из-под майки у него торчит маленький теплый живот, и, как две макаронины, свисают ноги в пузырящихся колготках. Он видит тебя в первый и, возможно, в последний раз. Но у него мокрые глаза, потому что ты — уходишь. И ты плачешь, потому что надо уйти, и иначе никак. И стоите вы, как два дурака, и льете слезы. А время идет, и надо расцепить эти руки.
Детдомовцы лучше всех знают слово “пока-пока”.
Вот это — самое страшное.

На человека с тонкой душевной организацией детдом обязательно произведет сильное впечатление. Крашеные стены, неистребимый запах подгоревшей молочной каши, казенные рубашечки. Но первое впечатление быстро проходит. Как правило, нынешние детдома не бедствуют — они более или менее обеспечены и одеждой, и питанием.
А вот на что сложнее не обращать внимания — это на лица детей. Они не подходят сами, не кидаются с воспетым в кино вопросом: “Ты моя мама?!”. Они стоят поодаль и ждут. Ждут, когда ты встретишься с ними взглядом, и потом улыбаются так доверчиво, как будто ждали тебя одного. С самого утра.

* * *

В Раменский дошкольный детский дом мы приехали втроем: студентка Катя Д., Татьяна Тульчинская и я. Катя — веселая красавица лет 23. На зеленой машинке с подсолнухом она уже год каждые две недели по отвратительной дороге ездит туда к малышам из младшей группы, чтобы поиграть с ними, почитать, угостить конфетами, просто подержать на руках.
— Приезжать в гости в какой-нибудь детский дом я надумала достаточно давно, — Катя рассказывает, не отрывая взгляда от дороги и по частям объезжая очередную вереницу фур. — Обзвонила несколько московских. И вы знаете, меня послали! И тогда я через Интернет вышла на организацию “Здесь и сейчас”, которая объединяет волонтеров, помогающих детдомовцам. И вот езжу…
Таня Тульчинская — директор фонда “Здесь и сейчас”. Это суперженщина. Благодаря ее энергии подмосковные детдома ремонтируются, получают инвентарь, одежду, лекарства и — главное — живое участие людей. Втроем с координатором и бухгалтером она ворочает колоссальным делом — соединяет нуждающиеся детдома и людей, которые хотят сделать для них что-то хорошее — например, подарить партию компьютеров или устроить детдомовцам экскурсию по Москве. Вот и в Раменское она везла три дареных компьютера с развивающими и логопедическими программами.

* * *

…Раменский дошкольный детский дом — это маленькая усадебка в довоенном стиле на окраине города. Сейчас там живет около 30 малышей от 3 до 6 лет. Мы приехали туда к полднику, когда сонная младшая группа 3—4-леток только выползла из кроваток, чтобы спуститься в столовую. Я приехала в настоящий детдом первый раз в жизни и, честно говоря, не ожидала увидеть горы игрушек, книжек, заросли цветов, новую сантехнику и евроокна. Среди всего этого благополучия носилось несколько детей. Девочки Вика и Снежана сразу повисли на моих спутницах. Фаина описалась, и ее увели переодеваться. На мою долю досталось двое мальчишек. Поначалу они меня как бы не замечали и демонстративно продолжили катать вокруг нас машинки, правда, сужая круги. Действительно, что им эта тетя… Мало ли тут теть ходит.
И вот когда я уже начала задумываться, прилично ли посетителю детского дома стоять столбом посреди сирот, я заметила, что из-за кресла на меня без отрыва смотрят два глаза. Еще один маленький мальчик сидел на ковре и терпеливо боролся с колготками, которые, конечно, перекрутились и норовили найти третью ногу. Но он бился с ними и победил. А потом встал, решительно подошел ко мне, обнял меня за ноги и застыл.
Я тоже застыла. Потому что так преданно меня не обнимает даже собственная дочь. Немую сцену прервал призыв спускаться к полднику. Вот тут я уже понимала, что делать. Я взяла Кирилла за ладошку, в другую руку мне просунулась лапка еще одного мальчика, и в шесть ног мы попрыгали (в прямом смысле) по ступенькам вниз в столовую. Посередине прыгали мои огромные сапожищи 36-го размера, а рядом подскакивали их маленькие тапочки.
Следующие минут 40 дети не отклеивались от нас ни на минуту. Иногда в моей ладони оказывались сразу по две детские ручонки: малыши страшно беспокоились — вдруг кого-то не возьмут, забудут?! Очень быстро я поняла, что так тянет сюда Катю. Но перед прогулкой случилось то, чего я боялась. Кирилл отказался идти на улицу, потому что тут его мама. То есть я.
— Нет, Кирилл, я не мама. Я — Настя, — объяснила я.
— Мама, — упорствовал Кирилл.
— Настя.
— Настя, — вдруг согласился он. Ему было все равно, как меня называть. Главное, что он меня выбрал. И гулять он не пойдет, потому что тут есть Настя. Ведь детский дом — это тот же детский сад. Только вечером за малышами никто никогда не придет. Ничьи сыновья, ничьи дочери. Постояв у окна, они отправляются спать, чтобы продолжать ждать маму завтра...
— И лечим, и калечим, — мрачно сказала Катя, подозрительно блестя глазами. — Однажды я уезжала, и Кирилл заплакал. Через секунду рыдала вся группа. И я посередине.

* * *

Наталья Ивановна Карпова руководит детским домом в Раменском много лет. Она прекрасно помнит времена, когда сиротские учреждения строили в лесах, на отшибе, на окраине, стараясь не привлекать к ним внимания. Их и обеспечивали в последнюю очередь, из-за этого было очень плохо и с едой, и с одеждой. Сейчас положение налаживается: и финансирование лучше, и вещи люди часто привозят, и подарками под праздники заваливают.
— Под Новый год все нас вспомнили, — сказала Наталья Ивановна. — Апельсины, яблоки, конфет — гора. С одеждой — по-всякому. Ее много, дарят часто, но иногда она просто ужасна. Конечно, всегда нужны колготки, обувь. А вообще у детдомов часто бывает проблема в другом. Утюги, например, только недавно в каждой группе появились. Снегоуборочную машину подарили, пылесос. Но люди очень удивляются, когда мы это просим. Они думают, нам на хлеб не хватает! А тут — надо же — детдому пылесос понадобился!
Рассказывает Татьяна Тульчинская: “Звонит бабушка. У меня, говорит, есть носочки детские, кофточки: “Я их подштопаю, отстираю, хочу деткам отдать”. Нет, говорю, если по принципу “не хочу на помойку выносить, лучше в детдом отдам”, то не надо. Она огорчилась. А я, говорит, хотела доброе дело сделать! Так сделайте! Звоните в ближайший детдом и спрашивайте, что им надо. На 500 рублей можно столько альбомов, красок, пластилина, фломастеров купить! Вот это будет нужный подарок.
Я спросила:
— А кроме пылесосов и фломастеров, что вашим детям больше всего надо?
— Надо? — Наталья Ивановна сделала паузу, поудобнее устроилась локтями на столе и дала обстоятельный рецепт детского счастья. — Надо, чтобы один-единственный человек взял его, обнял, целый день не отпускал и говорил: “Ты мой единственный. Самый любимый, умный и красивый. Самый лучший. Я ухожу на работу и скучаю. Я отхожу постирать и — уже скучаю. Потому что ты мой ребенок. Мне плохо без тебя. Я люблю тебя…”

Послесловие. К одному из раменских детей приходит мама, тихая, забитая, молодая еще женщина, чья жизнь проходит по чужим неуютным углам и общагам. Сама сирота, она думала: “Вот уйду из детдома, и будет у меня семья, будет все как у людей, как все живут”. Кто ж знал, что единственного сына придется отдать на гособеспечение, а сама она будет приходить к нему раз в месяц?
Детей из этого детдома довольно часто усыновляют, берут под опеку и даже возвращают в кровную семью. Пока этот материал готовился, состав младшей группы сменился почти полностью: четверо детей уехали по разным адресам.
Но столько же приехали.

СПРАВКА "МК"
По данным исследования “Проблема детей-сирот в российском общественном мнении” (Kidsave International), лишь 20% россиян готовы помогать детям-сиротам, в том числе брать их в семью. И только 12% из этого числа помогают им в настоящий момент. Однако в большинстве случаев эта помощь выражается в предоставлении еды, одежды, игрушек, а не в общении с детьми.
Примерно 6% (в Москве и области этот показатель выше — 20%) ссылаются на недостаток свободного времени, 49% сообщили, что хотели бы помочь, но у них недостаточно на это средств. Вообще среди людей распространено убеждение, что вполне достаточно помогать детям-сиротам, жертвуя им деньги, еду, одежду и игрушки.



Партнеры