Знамя перемен: как сегодня живет Султанат Оман

Кабус бин Саид создал исторический шедевр – страну, шагающую в ногу с веком

10 марта 2014 в 12:37, просмотров: 15729

За инсталляцию современного английского художника Дэмиена Херста «Весенняя колыбельная» эмир Катара заплатил 15 млн долларов. А за «Игроков в карты» Сезанна - 250 млн. Он, наверное, прикупил бы и «немного Джотто», да только Джотто вообще не продается. Не продается «Мона Лиза». Нет таких денег, за которые можно это купить. Вот разница между новодельным и старым, настоящим. Это относится ко всему на свете – даже к странам и культурам. Даже к монархиям, которые вроде бы есть символ чего-то очень респектабельного. Потому что и среди них есть новодельные и есть старые, настоящие. К таким историческим шедеврам принадлежит совсем немного стран. Султанат Оман в их числе.

Знамя перемен: как сегодня живет Султанат Оман
Фото предоставлено министерство информации Султаната Оман

Сегодня немало наших соотечественников, жадных до впечатлений, добрались и сюда, на южный берег Аравии. И увидели мир, совсем не такой, что знаком по глянцевым обложкам – башня-игла, вонзившаяся в небо, отели-паруса и насыпные острова в виде пальм, забитые дорогими колесницами автострады. Здесь другое. Город белых дворцов у подножья суровых горных цепей. Древние форты и сторожевые башни на вершинах каменистых холмов. Имена заходивших сюда кораблей, начертанные на скалах еще сто и двести лет назад.

Но это не заповедник минувшего, это страна шагающая в ногу с веком...

ВЫЗОВ ВРЕМЕНИ

Для тех, кто внимательно следит за политическими процессами, происходящими на Ближнем Востоке в последние десятилетия, давно стали очевидны две тенденции – стагнация республиканских режимов, возглавляемых бессменными лидерами, и набирающая силу социально-политическая модернизация в странах, где правят наследственные династии. Показательно, что с началом «арабской весны» 2011 года готовность к социальным преобразованиям продемонстрировали монархи региона (Марокко, Иордания, Саудовская Аравия, Оман), а не лидеры формально демократических государств (Египет, Йемен, Ливия, Сирия), которые проявили особую жестокость при подавлении протестов.

Несмотря на то, что ныне в политику вовлечены широкие массы, далеко не для всех очевидно, что понятие демократизации – ключевое в том комплексе реформ, который обозначается общим термином модернизация. История мусульманских обществ в XX веке изобилует примерами того, как «догоняющая» страна пыталась перенять внешние стороны современной цивилизации без учета духовного потенциала нации. Первыми на этот путь вступили Турция при Ататюрке и Иран при Реза-шахе. Перемены осуществлялись методами администрирования, и нередко сопровождались искоренением народных обычаев, предпринимались попытки секуляризации и ограничения влияния духовенства. Хотя правящие круги и декорировали фасад государства атрибутами западных демократий – парламент, партии, некоторые цензурные послабления – на самом деле это приводило лишь к отрыву элиты от основной массы населения, закладывало под фундамент политической системы мощный заряд неудовлетворенности масс своим бесправным положением. Классический пример провала такого рода модернизации являет судьба «белой революции», задуманной шахом Мухаммедом Реза Пехлеви в 60-х годах минувшего века. Внедрение чуждого образа жизни, огромный размах коррупции и непотизма, опора на бесчисленных иностранных советников, прежде всего американских, которым были предоставлена юридическая неприкосновенность – все это оскорбляло нравственные и религиозные чувства граждан страны, они чувствовали себя людьми второго сорта. И это обстоятельство перевесило очевидные успехи экономического развития страны: повышение уровня жизни, создание современной инфраструктуры, улучшение медицинского обслуживания и образования.

Подобный ход событий можно было наблюдать и в Индонезии, где сорок лет железной рукой правил генерал Сухарто. В определенной степени схожие процессы определили опасную нестабильность в Алжире, Пакистане. И совсем недавно привели к революциям в некоторых арабских странах.

То, что делается в современных арабских монархиях – это принципиально иной тип модернизации. Почти все правители этих стран уже несколько десятилетий последовательно проводят политические реформы, целью которых является приобщение народов к делам управления. При этом ни один из монархов региона не предпринимал резких изменений, предпочитая осторожные, постепенные нововведения. Сохранившаяся традиционная элита, обладающая многовековым опытом управления, быть может иногда подчиняется своего рода политическому инстинкту, но ведь он и редко подводит ее. Если сравнить этот политический стиль с действиями тех новых элит, которые сформировались после захвата власти военными заговорщиками во многих соседних странах, можно увидеть, что новички у власти склонны к импульсивным решениям, внешне эффектным, но недостаточно продуманным. Что приводит не к рывку вперед, как объявлялось, но отбрасывает страну назад. Примеры такого руководства во множестве явили революционные лидеры Южного Йемена, Ирака, Египта, Алжира. Если постараться выстроить своего рода графики прогресса, взяв за точку отсчета середину минувшего века, то обнаружится, что страны находившиеся на гораздо более высокой степени развития, чем монархии Персидского залива, сегодня в значительной степени отстали от них, утратив свои преимущества в области человеческого развития, не говоря уже об экономическом прогрессе.

В начале 2008 года Всемирный Банк опубликовал рейтинг стран по бюджетным расходам на душу населения. Оказалось что почти всю первую десятку составили монархии, как западные, так и восточные. Против цифр не поспоришь – выходит, наибольшую заботу о народе проявляют наследственные правители, а не те, кто громко кричит о социальной справедливости.

Внутриполитическая стабильность, взвешенность и реалистичность программ развития, миролюбивая внешняя политика – вот те условия, которые обеспечили поступательное движение арабских монархий к новому состоянию общества. Конечно, помимо перечисленных черт стратегии развития, общих для всех этих стран, немаловажное значение имеет и индивидуальный политический почерк каждого правителя. Особый интерес представляет стиль руководства султана Омана Кабуса бин Саида, на сегодня самого опытного арабского лидера, давно получившего неформальный титул «Мудрый человек Залива».

 

НАВСТРЕЧУ БУДУЩЕМУ

В 1970 году только что взошедший на престол тридцатилетний Кабус бин Саид объявил обширную программу преобразований. С подобными заявлениями обычно выступает каждый лидер, приходящий к власти. Но после небольшого косметического ремонта все остается по-прежнему. Дело не только в наличии или отсутствии воли к изменениям. Легко что-то менять если вы живете в хижине из ветвей, но если вашему дому не одна сотня лет, приходится проявлять осторожность. Поэтому столь часты диаметрально противоположные по целям “революции” в отсталых странах – то строим социализм, то внедряем рыночную экономику, то устанавливаем диктатуру, то объявляем народовластие. Но в странах старой культуры такие шараханья редки, здесь понимают: слишком опасно трогать несущие конструкции общества. Султанат Оман, в отличие от большинства небольших монархий Персидского залива, никогда нельзя было отнести к числу стран с примитивной организацией общества. Существовавшая веками земледельческая культура, развитое мореплавание и морские промыслы, ремесленное производство и прежде могли стать основой модернизации. Само по себе наличие нефти не являлось условием прогресса страны, что неоднократно подтверждалось и в годы правления предшественника султана Кабуса, и на опыте его собратьев из соседних стран. И в то же время на глазах у них разворачивалась историческая драма с иранским шахом в главной роли – при несомненных достижениях нарастало и недовольство влиятельных общественных сил.

Первой и важнейшей задачей султана Кабуса на первом этапе стало обеспечение политической стабильности. В южной провинции Дофар уже несколько лет продолжался конфликт, подпитываемый внешними силами, прежде всего марксистским Южным Йеменом. Неспокойно было и в предгорьях северной части страны; без примирения с здешними племенами, составлявшими опору консервативной оппозиции, нельзя было рассчитывать на безопасную добычу и транспортировку нефти. Объявив о переименовании страны в султанат Оман (вместо “Маскат и Оман” как было при его отце), Кабус ликвидировал правовую основу для противостояния двух частей государства. Вместо прежнего красного знамени был введен трехцветный бело-зелено-красный флаг. Лидеру консервативного лагеря имаму Галебу, эмигрировавшему в Саудовскую Аравию, было предложено вернуться на родину. Правительство возглавил дядя султана Тарик бин Теймур, популярный политик-либерал, прежде проживавший в изгнании. Впервые структуре правительства был придан современный вид; кроме двух министерств, существовавших прежде – внутренних и иностранных дел – появились министерства экономики, просвещения, здравоохранения, юстиции и т.д. Началась реализация экономических и социальных программ – от строительства международного аэропорта до разработки первого пятилетнего плана развития страны.

Но если либерализация внутренней политики страны обеспечила довольно быстрое замирение мятежных племен, воевавших под знаменем имама, то борьба с повстанцами в Дофаре оказалась более сложной задачей. После своего прихода к власти султан Кабус объявил амнистию всем, кто выступал против монархии с оружием в руках. Была принята и начала осуществляться программа развития Дофара. Но противник не принял оливковую ветвь мира. Поэтому султан вынужден был направлять значительные средства на нужды армии - военный бюджет страны в годы его правления оказался одним из самых напряженных в мире, превышая 40%. Можно представить себе масштаб событий по таким цифрам - эта десятилетняя война, охватившая почти четверть территории Омана, вынуждала держать в зоне боевых действий 10-тысячную армию. Пожалуй, для страны с миллионным населением, это то же, чем была для России гражданская война.

После победы в этом кровопролитном конфликте султан не стал мстить проигравшим. Напротив, наиболее талантливым оппозиционерам были предложены высокие посты в правительстве, им была предоставлена возможность создавать крупный бизнес и обогащаться. Та война словно бы вычеркнута из национальной памяти, никто не хочет вспоминать о ней. Какой контраст с Россией – по нашим городам и весям до сих пор полно монументов Героям Гражданской Войны. Тем, кто отличился в убийстве сограждан!

На годы наибольшей интенсивности боевых действий в Дофаре пришелся застой в добыче нефти. Только с 1975 года начался устойчивый рост. Являясь основой экономики Омана, доходы от экспорта нефти позволили реализовать масштабные проекты в экономической и социальной области. Прокладка сотен километров трубопроводов и строительство портов, развитие современной дорожной сети и широкое жилищное строительство, возведение промышленных объектов и инвестиции в сельское хозяйство, открытие сотен школ, университета и развитие здравоохранения, работы по защите окружающей среды и реставрация многочисленных памятников архитектуры - все это приметы 44-летнего правления султана Кабуса. То, на что некоторым европейским нациям потребовались столетия, небольшая арабская страна сумела сделать за два-три десятилетия. При этом важно отметить, что по уровню обеспеченностью нефтью Оман далеко не столь богат, как его соседи. К тому же и условия ее добычи и транспортировки делают себестоимость оманской нефти гораздо выше, чем саудовской или эмиратской. Так что первым условием прогресса оказалась все же не нефть, а компетентное руководство. Можно представить себе, каковы были бы результаты, если бы во главе страны в этот период оказались марксисты из Фронта освобождения Омана. Никаких ресурсов не хватило бы на оплату головотяпских проектов и авантюр, подобных тем, которыми полна история Ирака и Ливии.

Фото предоставлено министерство информации Султаната Оман

Активизация внешней политики Омана с приходом к власти султана Кабуса, прежде всего в отношении ближайших соседей, позволила решить накопившиеся проблемы и в этой сфере. Прежде султанат находился в изоляции, поддерживал отношения лишь с несколькими странами и не был представлен в международных организациях. В 1971 году Оман стал членом ООН и Арабской Лиги. В течение нескольких лет были установлены отношения с десятками стран всех регионов мира. Период векового изоляционизма закончился. Если прежде визит иностранного представителя любого ранга был экстраординарным событием, то при султане Кабусе в стране побывали почти все ведущие политики Запада и Востока.

Самостоятельность и прагматизм Кабуса бин Саида выразились в его позиции по ряду международных проблем. Поддержал кемп-дэвидские соглашения в тот момент, когда большинство арабских стран было против них. Разрешил США складирование тяжелых вооружений на оманском острове Масира. Но вскоре установил дипломатические отношения с Советским Союзом, хотя холодная война еще продолжалась, а советские войска стояли в Афганистане. Рискуя оказаться под ударом со стороны хомейнистского Ирана, разрешил США использовать военно-воздушные базы Омана для проведения операции по освобождению заложников в американском посольстве в Тегеране. А ныне, согласно сообщениям мировой печати, именно султан Кабус обеспечил проведение конфиденциальных встреч представителей США и Ирана, приведших к прорыву на многосторонних переговорах по ядерному досье Ирана. И сегодня Оман занимает гибкую позицию по многим вопросам, в частности, последовательно выступает за взвешенное отношение к внутренним конфликтам в Сирии и Йемене.

РЫВОК В СОВРЕМЕННОСТЬ

Обеспечив всеобщее начальное образование и ликвидировав неграмотность взрослого населения, правительство Омана создало условия для формирования современного общества, немыслимого без развитой системы массовых коммуникаций и информации. Сегодня в стране издаются десятки газет и журналов на арабском и английском языках, телевидение и интернет доступны не только оседлым жителям, но и бедуинам. Ежегодные туры по стране, предпринимаемые султаном, широко освещаются масс-медиа, что служит как укреплению престижа власти, так и поддержанию двусторонней связи монарха и подданных. Какой контраст с теми временами, когда радиоприемник можно было слушать лишь имея разрешение султана, а самого правителя лицезреть могли лишь единицы!

Современный административный аппарат, начавший складываться после 1970 года, в значительной мере отвечает той задаче, которая была сформулирована в первой речи, с которой Кабус бин Саид обратился к народу после прихода к власти - создать “новое, эффективное правительство в кратчайший срок”. Стремительный рост числа государственных служащих (если в 1970 г. их было всего 1750, то сегодня - десятки тысяч) свидетельствует о формировании разветвленной системы управления, но в то же время чреват определенными издержками - в России, веками страдающей от произвола бюрократов, не надо долго объяснять, что имеется в виду. Определенное сходство имеется и в “строительстве капитализма” у нас и в Омане. Новая буржуазия не спешит вкладывать средства в развитие производства, предпочитая быстрое обогащение в сфере торговли и посредничества. При этом она находит влиятельных союзников в лице чиновничества.

Главную роль в развитии Омана сегодня играет государство. Монарха не удовлетворяет динамичный рост экономики, он ставит задачу преодолеть ее сырьевую направленность, развивать производственную сферу как в промышленности, так и в сельском хозяйстве. Но главный вызов времени – возмужание поколения, уже не помнящего скудости, в которой росли его отцы. У этого поколения высокие стандарты потребления и ясно выраженное стремление к большей социальной роли.

Сегодня ставки для политической элиты еще более высоки, чем сорок лет назад, когда шла борьба за выживание монархической государственности. Султан Кабус со свойственной ему проницательностью заметил в беседе с автором этих строк еще в начале 2005 года: «Те времена, когда где-то наверху узкий круг лиц решал, а всем остальным оставалось лишь выполнять, прошли. Сегодня надо всех сделать ответственными, научить самим решать”. С большой убежденностью он говорил, что на повестке дня – прозрачность принятия решений, прозрачность системы управления, прозрачность во всем.

Сегодня мы видим, что низы тоже осознают: решения уже не являются прерогативой немногих людей «где-то наверху». Пришли в движение огромные массы людей. Отголоски “арабской весны” докатились и до Омана. Впрочем, здесь демонстранты не бушевали, протесты носили мирный характер. Знаменем перемен здесь был султан – толпы молодежи собирались с его портретами и национальными флагами. А главными требованиями были: ликвидация безработицы и отстранение коррумпированных министров.

Недовольство, выплеснувшееся на улицу, имеет специфическую, если не сказать, парадоксальную природу. Издавна около трети населения и, соответственно, рабочей силы, составляют выходцы из Индии, Пакистана и некоторых других азиатких стран. Политика «оманизации» – замещения иностранных специалистов своими доморощенными кадрами объявлена уже давно, еще в первые годы независимости. Но пока дело свелось к занятию выгодных должностей в административном аппарате и в крупных компаниях. Немного найдется оманцев, желающих стать электриками или сесть за руль грузовика. Рост потребностей страны в массовых специальностях удовлетворяется по-прежнему за счет импорта. Это проблема не только оманская. Курс на «саудизацию», “катаризацию” и так далее провозглашен во всех странах Залива, но видимых сдвигов пока не произошло. При отсутствии интереса местной молодежи к работе в мелком бизнесе и на производстве, продолжает расти число безработных выпускников университетов, годами дожидающихся, когда появится вакансия в правительственной структуре. Именно такие «безработные» вышли на улицы В Омане весной 2011, чтобы потребовать трудоустройства.

Университетов открывается все больше, и все больший процент выпускников школ предпочитает продолжить образование, а не начать трудовую жизнь. Хотя всем известно, что получившие высшее образование молодые люди могут по пять-шесть лет оставаться без работы, ожидая вакансии в государственном секторе. Стабильность и высокие социальные гарантии являются самым желанным общественным статусом.

Работа в частном секторе является уделом в основном иностранцев, которых здесь проживает более миллиона. А они соглашаются работать за такие деньги, которые для оманца неприемлемы. Отчасти демонстрации весной 2011 года были вызваны недовольством из-за низких доходов именно в частном секторе, что опосредованно приводило к недостаточной занятости коренного населения. Показательно, что незадолго до этих выступлений султан распорядился повысить минимум заработной платы в частном секторе со 140 до 200 риалов (520 долларов).

После начала протестов (первая волна – в крупном портовом городе Сохаре) султан отреагировал немедленно: министру Дивана (аналог нашей Администрации президента) было поручено выехать и встретиться с протестантами, выслушать из требования и договориться о необходимых мерах. Уже на следующий день, 26 февраля появился Указ о создании пятидесяти тысяч новых рабочих мест, о поддержке людей, ищущих работу. Вскоре были учреждены новые должности в полиции, в армии, создаются дополнительные стимулы для малого бизнеса. Согласно распоряжению султана каждый безработный будет получать по 150 риалов в месяц до трудоустройства. Затем последовали решительные меры по обновлению политической элиты – почти все министры были отправлены в отставку.

Прошли выборы в Маджлись аш-Шура (Совещательный Совет), в результате которых в числе депутатов оказались и лидеры протестных выстуалений. Султан тем самым дал понять, что ценит и критику, но только не в форме площадной ругани, а в виде конструктивной деятельности в стенах представительных учреждений.

Там, где сохранилась историческая преемственность, в том числе привычная народам наследственная форма правления, монархия – это не пережиток прошлого, а живой политический организм, способный чувствовать запросы нации и встраиваться в многоукладную политико-экономическую среду современного мира. Действуя гораздо мягче, обдуманнее, чем многие внешне демократические режимы, монархия опирается на долгую историю взаимоотношений правящей семьи с национальным организмом. Многие ее решения пронизаны историческими реминисценциями, непонятными для внешнего наблюдателя, но инстинктивно воспринимаемыми нацией в контексте прецедентов, хранящихся в коллективной исторической памяти. И в ней же черпающих подтверждение легитимности принимаемых решений.

Немногие народы на земле сумели сохранить исторические формы власти. Но там, где уцелели правящие династии, сегодня царит общественное согласие, и политическая культура неизмеримо выше тех стран, где разнузданным толпам удалось низвергнуть троны и алтари. В России особенно остро ощущается горечь утраты ее великого наследия – об этом говорит и все более крепнущее в обществе понимания величия династии Романовых, за триста лет выпестовавшей промышленность, науку, искусства, создавшей великие воинские традиции. Под обстрелом сегодняшних новостей из отколовшихся частей империи невольно вспоминаешь строки Мандельштама:

А над Невой - посольства полумира.

Адмиралтейство, солнце, тишина!

Во имя чего утрачено это величие? Ради того, чтобы разбойничали по великим просторам разные вождишки да батьки, фордыбачили обезумевшие от всевластия партийные секретари, обвешавшиеся президентскими регалиями? Там была – Династия. Здесь куражится политическая шпана. Как тут вчуже не позавидуешь белой завистью тому, кто привычно проходит мимо Букингемского дворца с теплым сознанием нерушимости заведенного от века порядка...

События 2011 года в разных концах арабского мира привели к значительному росту влияния здешних монархий. Трудно прогнозировать последствия этого, но они могут иметь и глобальный характер. Арабский мир к 2015 году, по оценке ООН, будут населять 395 миллионов человек, примерно столько же – окружающие его Турцию, Иран и Пакистан. Все эти страны связаны общностью религии, культуры и исторической судьбы. Внешние силы стараются как можно сильнее разобщить их, ибо если будет найдена формула единства ядра исламского сообщества, вся конфигурация современного мира необратимо изменится. Пока преобладает тенденция к соперничеству.

В условиях, когда растет конфронтация между крупными странами региона, что остается малым государствам? Примкнуть к одной из сторон, потому что остаться в стороне невозможно. Таков напрашивающийся ответ. Во всяком случае, Саудовская Аравия призвала расширить состав Совета сотрудничества арабских стран Залива, включив в него далекие от региона Иорданию и Марокко. И даже более – преобразовать Совет в Союз арабских государств. Легко понять, кто стал бы играть первую скрипку в подобном объединении.

Оман осторожно относится к такого рода интеграционным проектам, не проявляет готовности поступаться своим суверенитетом ради гипотетических выгод. И действия султаната на международной арене не вписываются в планы тех, кто стремится к дестабилизации региона. Так, он не прервал дипломатические отношения с Дамаском. Даже в годы наибольшего давления на Иран со стороны Запада султан совершил два визита в Тегеран. Это активная миролюбивая политика, которая ощутимым образом воздействует на позиции крупных держав.

Wikileaks опубликовала примечательное донесение американского дипломата из Омана, который привел мнение султана Кабуса, прекрасно знающего своего северного соседа, ибо имел тесные связи со всеми его правителями за последние сорок лет. Оманский монарх, в передаче автора донесения, очень точно выразил суть проблемы, возникающей в контексте отношений внешнего мира с Ираном: «Учитывая, что трудно будет предугадать политику Ирана до исхода президентских выборов, которые должны состояться в этом году, султан серьезно озабочен тем, чтобы Иран не сделал «какой-нибудь глупости» в смысле своей ядерной программы. Он не видит никакого другого пути, кроме побуждения американского правительства к прямому диалогу с Ираном, и призвал Вашингтон помнить о том, что Исламская республика это всего лишь оболочка все той же имперской Персии». Завершая свой отчет, дипломат еще раз подчеркнул: «Султан предостерег США: не нужно обманываться внешними декорациями Исламской Республики Иран. ‘Вы имеете дело с Персией, а не с Исламской республикой’». Конечно трудно судить о достоверности депеш, опубликованных Wikileaks, но в данном случае точно передана суть взглядов султана, умеющего под тонкой оболочкой сиюминутности распознать определяющие тенденции, не подвластные времени. Он и в 90-е годы, принимая решение о развитии отношений с Россией в разнообразных сферах, показывал тем самым, что видит наши тогдашние спотыкания преходящим эпизодом, понимал, перефразируя приведенную цитату из Wikileaks, что Российская Федерация это всего лишь оболочка все той же имперской России.

Кабус бин Саид редко дает интервью. Он не считает продуктивным привлекать внимание к своей персоне. «Ненавижу неумеренные восхваления и ориентирую наши масс-медиа не преувеличивать наши достижения и проявлять сдержанность в их освещении. Я принадлежу к тем, кто полагает, что дела говорят громче слов; итак, дайте людям видеть дела так, как они обстоят на самом деле – наше правительство стоит на такой точке зрения». Эти слова Кабус бин Саид произнес 8 лет назад, отвечая на вопросы редактора кувейтской газеты. Отвечая кувейтянину на вопрос о том, каким должен быть лидер – популярным, либо внушающим страх или уважение, султан сказал: «Брат Ахмед, если народ боится лидера и робеет говорить с ним, этот лидер обречен быть окруженным льстецами, кто восхваляет его злодеяния и побуждает следовать его страстям и желаниям, которые могут быть не безобидными. Он избавится от общества истинных реформаторов и советников. Ни один здравомыслящий правитель не станет следовать такого рода модели».

Наметившаяся в арабском мире тенденция к укреплению влияния исламистов не заметна в Омане. Султан последовательно проводит демократизацию общественной жизни – здесь, в отличие от большинства соседних монархий, проводятся многоуровневые выборы на альтернативной основе, расширяются полномочия представительных органов, быстрыми темпами идет вовлечение женщин в общественную жизнь. Наблюдатели отмечают всесторонний прогресс культуры. Сам будучи утонченным меломаном, султан стремится и своих подданных приобщить к основополагающим ценностям мировой музыкальной культуры – им основан симфонический оркестр, учреждены авторитетные музыкальные фестивали и конкурсы. Три года назад открылся первый на Аравийском полуострове оперный театр, блестящий образец сочетания богатых архитектурных традиций Омана и ультрасовременной театральной техники. Уже в первом сезоне на сцене маскатской оперы выступали мировые звезды, такие, как Рене Флеминг. С прекрасной новогодней прогаммой гастролировала и наша Мариинка. За ней последовала Новая опера из Москвы, другие известные коллективы из Европы, из Индии, из Южной Америки.

Древняя страна переживает всестороннее возрождение и обновление. И его знаменем остается султан, выдающийся представитель династии, которой нация вручила власть почти три века назад.



Партнеры