Белые нитки

Коллекционер жизни

06.06.2014 в 16:39, просмотров: 2072

Прежде символом чистоты и непорочности считались белые незапятнанные одежды. Теперь символ времени — по-видимому, белые нитки, которыми без стеснения шито буквально все.

Белые нитки
фото: Алексей Меринов

Побольше бы нам позора!

Не могло не поразить: премьер-министр Южной Кореи Чон Хон Вон подал в отставку в связи с крушением парома «Севол». Погибли десятки детей. Но какое отношение к крушению имеет премьер-министр? Он что, обязан лично контролировать техническое состояние судов? Экзаменовать лоцманов и боцманов? Пусть они отвечают за трагедию. А он — экий чувствительный господин — ощутил свою вину. И причастность к произошедшему. Принес извинения семьям погибших от себя лично и от возглавляемого им правительства. Ну, это куда ни шло. Это понятно. К такому и нам не привыкать. Чуть что случись, потоки красивых слов льются и с наших властных высокогорий. Но чтобы взять и уйти… Покинуть небожительский Олимп… Отказаться от причитающихся благ и полномочий…

Окончательно перенесем ситуацию на нашу почву и вообразим: после «Булгарии» — отставка. После сгоревшей «Хромой лошади» — отставка. После заполыхавших богаделен — отставка… Да у нас не хватит руководящих кадров, чтобы пачками провожать их на покой!

У них там (на Западе и Востоке), значит, что-то неладно: либо переизбыток чиновников премьерского ранга, либо доведенное до мазохизма самоедство и граничащая с сумасшествием требовательность к себе. Чуть член палаты общин (в Великобритании) замечен в поездках за госсчет по личным делам на пригородной электричке, как его вынуждают очистить помещение, отведенное для законотворчества. Чуть министр (в Германии) уличен в диссертационном плагиате — как перестает быть министром.

Наша политическая воля куда более толерантна. Если министр проворовался, уличен, ославлен газетами, — со стыда не сгорает, а, будто поднырнувший после поклевки рыбы поплавок, через короткое время всплывает и опять торчит на руководящей должности. То есть вполне легально и официально остается в ареопаге и примером своим подает всем нам сигнал о том, в каком обществе (истинно христианского всепрощения) мы пребываем. Недаром, видимо, так заботливо в последнее время окормляют религиозные чувства наших сограждан…

Подтверждений тому — миллион. Наказали кого-нибудь за обрушение аквапарка? Нет.

Всем ли выдали компенсацию за погибших в ходе контртеррористической операции на Дубровке? Нет.

Знающие историю скажут: «Вы еще вспомните давильню на Ходынке при коронации Николая II. Тогда тоже никого не наказали, а компенсации семьям погибших были урезаны до смехотворных сумм»…

Менталитет? Дурная государственная наследственность? Или элементарное небрежение и игнорирование высшими прав низших?

Если (при всей коленопреклоненности перед христианской моралью) честно, трезво и прямо посмотреть на происходящее и спросить себя: не стыдно ли, не противно ли находиться в такой клоаке, посреди явной несправедливости и попрания здравого смысла, то какой ответ напрашивается? Да, противно. Да мерзостно. Но… хоть как-то я живу, существую. Они там, наверху, конечно, оборзели и чрезмерно много себе позволяют. Но они и мне попустительствуют. С моей неповоротливостью, глупостью, ленью — всё же хоть что-то платят. А от добра, как известно, добра не ищут. Так чего чирикать?

Мы слиплись в этой клоаке. Наше общество — добровольный клуб (так раньше писали о спортивных объединениях: добровольный спортивный клуб, к примеру, «Динамо»). Никто не принуждает быть членом. Не нравится — удерживать не станут. Скатертью дорога.

Да только куда податься? Где нас ждут с распростертыми объятьями? У них там — там, где уходят в отставки добровольно, — другой клуб, другое спортивное общество. С другим уставом и правилами игры. Сможем ли соответствовать тем, а не этим правилам? Да и трансфер никто не оплатит. Ну, а если остаешься, принимай здешние условия. Участвуй в общем непотребстве.

Одна газета озаглавила информацию об уходе корейского премьер-министра: «Позорная отставка». Побольше бы нам такого позора!

Не верьте!

Не верьте тому, кто обещает построить для вас счастливую жизнь. (Для себя — может, и построит.) Он — такой же, как вы, — мелочный, выгадывающий, злопамятный, корыстный (список можно продолжить), следовательно, ничего хорошего ждать не надо.

Не верьте тому, кто обличает всех — сверху донизу. Ему недодали, вот он и щерится, и рычит аки лев, и тявкает, как Моська, он — злопамятный, корыстный, выгадывающий, такой же, как вы, не правду ищет, а сводит счеты, не об улучшении человеческой породы печется, а о том, чтоб на него обратили внимание, заметили, оценили достоинства, пустили в первые ряды.

Верьте тому, который, холодея от ужаса перед открывшейся ему бездной самопонимания, признаётся: я — мелочный, корыстный, выгадывающий, злопамятный, я — такой же, как вы. Такой, как все, — это данность, исходные условия, с этим ничего не поделаешь, такими нас создал Господь (или дьявол), вылепила природа, такими мы родились, явились на свет — с покрывающими тело волосами, царапающими ногтями-когтями, кусающими зубами, завистливыми глазами, ослепляющей похотливостью, лишь в отдельные мгновения осеняемые проблесками бескорыстья, доброты, сострадания, жалости. Из этого и будем исходить и думать: как быть дальше?

Каким образом, имея на руках сплошь минусовое, с редким вкраплением козырной масти, тем не менее с достоинством выйти из положения и, опираясь на непрочные островки хорошего в себе, ища точку соприкосновения с таким же позитивом в других, сладить дело общей жизни без сползания в беспросветность?

Такому, искренне сознающему в себе мерзость и пустоту и отчаянно желающему их преодолеть, — верьте, какими бы неприятными обличениями он ни огорошивал, какими бы оскорбительными ни казались его речи. За таким стоит пойти, если достанет на это отваги.

Заложники

По стране прокатилась волна негодования — в связи с тем, что производители сырного деликатеса «косичка» купались в молоке, прежде чем пустить его на производство этого самого сыра. При этом совершенно забылось: в советские благословенные времена высокопоставленные работники принимали такие же точно молочные ванны, а потом — не пропадать же добру — это парное, лишь слегка подпорченное погружением в него постороннего волосатого тела молоко шло в продажу и укрепляло здоровье рядовых граждан.

Прокатилась волна негодования еще и по поводу того, что депутат Думы и лидер одной из ее фракций позволил себе скверно выражаться и святотатствовать. Но (опять-таки вспомним): разве в уже упомянутые благословенные времена не поголовно все наши руководители святотатствовали? И не все население материлось? Или (я как-то не заметил): все наше общество по воздуху перенеслось в идеальные сферы? Что касается матерных выражений — разве мы и сегодня не слышим их повсеместно? Но запретами положение не изменишь. Нужны другие рычаги.

Понятно: депутаты, левой рукой голосовавшие «за» закон о недопустимости мата, теперь сквозь пальцы правой посмотрели на попрание одобренных ими норм своим коллегой. Вот и ответ. Вот цена закона. На самом деле правая рука всегда знает, что делает левая.

Можно, конечно, сказать: несчастные мы заложники, угодили под гнет уголовной банды, которая что хочет, то творит, то диктует, а мы вынуждены терпеть и страдать. Но будет ли это утверждение справедливым?

Проведем эксперимент «скрещивания» вышеупомянутых случаев. Сверху матерятся, снизу купаются в молоке. Равновеликие позиции в своем наплевательстве на других. Любопытный результат:

№1. Верхние эшелоны, издающие законы для блага граждан, плевать хотели и на эти законы, и на этих граждан.

№2. Обитатели нижних, попираемых слоев вместо сплоченности против угнетателей, в свою очередь, презирают и не уважают друг друга.

Мы вправе предположить: подобная ситуация верна для прочих подразделений и сфер жизни — торговли, здравоохранения, религии. Мы это видим и вносим в общий котел каждый свою лепту: хамства, наплевательства, равнодушия… Чего ждать от подобного конгломерата однополярных качеств и состояний? Пусть каждый вообразит в меру испорченности.

Слуги народа

Господин выбирает слуг по своему вкусу и усмотрению. Иногда нанимает образованных камердинеров, иногда предпочитает полуграмотных рабов. В любом случае они — в его ведении и подчинении, подотчетны ему.

Народ голосованием решает: кого взять в управляющие страной менеджеры, то есть — нанимает так называемых администраторов, исполнителей своей воли. И платит этим нанятым из своего кармана.

Но ведь нонсенс, если сам господин при этом пребывает в нищете и еле сводит концы с концами, а его многочисленная челядь разъезжает в роскошных лимузинах, покупает особняки и помыкает своим хозяином, как крепостным быдлом.

Королевский подарок

Что будут делать средства массовой информации дальше? События в Украине были королевским подарком, подлинным праздником отвязанности и вседозволенности, пиршеством разгулявшихся перьев… Придется возвращаться к унылым будням, пробавляться мелкими скандальчиками вокруг всем надоевших угасающих или восходящих звезд, обмусоливать остобрыдшее воровство чиновников, обсуждать ничего не меняющие в нашей жизни назначения на очередные посты «шестерок» из одной и той же засаленной крапленой колоды… Скучно жить в таком постпраздничном мире, господа!

Новости?

Кадры хроники из нарезки новостей с (из) Украины: бойцы «Беркута» встают на колени и просят прощения у народа.

Выступлю в роли оракула и одновременно воспоминателя. Сейчас этого уже не увидишь, а вскоре после разгрома ГКЧП показали по ТВ: арестованный маршал Язов слезливо просит прощения у народа за то, что не понял устремлений россиян к демократии и попытался препятствовать их осознанному выбору. Прошло время… И тот же Язов, уже другим, вполне командирским языком и с другой, вполне победительной интонацией, повествует о том, как геройски пытался противостоять мятежникам-демократам.

Через энное количество лет и беркутовцы, пожалуй, станут такими же героями и будут исповедоваться внукам, как пытались удержать Украину в рамках степенности и порядка, а бандиты бесчинствовали и вели дело к гибели родины.



Партнеры