mk.ru : Московский комсомолец

— Откуда идет эта волна насилия и как защитить своего ребенка от детской жестокости?

— Основные причины связаны прежде всего с семьей, — говорит педагог-психолог Центра психолого-медико-социального сопровождения «Взаимодействие» Любовь Жданова, которая работает со случаями детской жестокости. — Есть объективные факторы, которые позволяют предположить, что тот или иной растущий человечек с большой долей вероятности будет жесток и агрессивен. Это и социальные показатели: низкий уровень доходов семьи, низкий интеллектуальный и образовательный уровень ее членов. А главное, отсутствие связи с родителями, особенно с мамой, в раннем возрасте. При этом в такой семье методы воспитания чаще всего — запрет, команды и наказания. И школа, другие дети становятся удобным каналом для выплескивания негативных эмоций. Особенно, если в доме свою агрессию не на кого вылить — нет младших детей, домашних животных. Правда, бывает и наоборот: семья высокоинтеллектуальная, обеспеченная, на ребенка возлагаются большие надежды, которые он не может оправдать. И тогда ребенок тоже живет в трудновыносимой для психики атмосфере вины и отчужденности. В любом из перечисленных случаев ребенок может стать как жертвой жестокости, так и мучителем. Это зависит от индивидуальности ребенка, от его личной истории.

— Кстати, часто жестоки дети из неполных семей, особенно девочки, — продолжает Любовь Валерьевна. — Обычно там мама много работает, мало уделяет внимания ребенку, при этом мало денег, возможностей. И вот нередко какие-то бессознательные представления о собственной ущербности ребенок старается отработать за счет других, за счет тех, кто отличается от общей массы.

— В каком возрасте это проявляется обычно?

— Сейчас возрастной разброс все больше увеличивается — жестокость на ТВ, в Интернете видят даже дошкольники. Но все же чаще она проявляется в подростковом возрасте, когда происходит гормональная перестройка и можно говорить о пике неуравновешенности и агрессивности ребенка.

— Что могут и должны делать учителя в таких случаях?

— Учитель нередко сам подталкивает или, пусть неявно, одобряет жестокое поведение детей. Недавно я работала с одним 14-летним мальчиком, которого избили всем классом. Он маленький, щупленький, из неполной семьи, где еще брат и сестра. Живет в коммуналке, а перенаселенность, между прочим, усиливает агрессивность. При этом у мальчика есть огромное желание быть лидером, как-то выделиться среди детей. В положительном ключе выделиться у него не получалось, а в негативе легко — он много дрался, конфликтовал и в классе, и с классной руководительницей. Вот учительница неявно и разрешила, и даже спровоцировала «наказание» парня одноклассниками. Но из-за этой дополнительной травмы — когда мальчика лупили почти всем классом, его агрессивность только усилилась. Ко мне на прием он попал после того, как брызнул из газового баллончика в лицо второкласснику. «Я совсем этого не хотел, — рассказывал он мне. — Просто в какой-то момент я схватил газовый баллончик и прыснул ему в лицо».

— Что же нужно делать в таких случаях?

— Прежде всего разбираться в ситуации, обратиться к помощи психолога, других специалистов. Но если случай жестокости произошел в классе, школе, то лучше ребенка перевести в другую школу, чтобы сама обстановка, тем более другие дети, не напоминали об этой травме.

Cлучай из жизни. В одной из московских школ девятиклассник в драке убил десятиклассника. Дело квалифицировали как несчастный случай: погибший неудачно ударился головой о камень и мгновенно умер. По опросам свидетелей, изначально драка воспринималась детьми как игра: было много зрителей, некоторые снимали происходящее на камеры своих телефонов. Хотя, несмотря на разницу в возрасте, силы изначально были неравны. Младший парень был гораздо сильнее, занимался карате. Десятиклассник же более щуплый, неспортивный, спокойный. И первый просто хотел показать свою силу, крутость. Но закончилось все трагедией. Поэтому надо учить детей понимать, что ситуация драки легко может выйти из-под контроля и можно нечаянно перейти черту. Сейчас у многих детей — свидетелей этой трагедии возникли психологические проблемы, эти ребята крайне эмоционально, неадекватно реагируют на любую ситуацию конфликта, боятся любой драки.

— Почему сейчас так модно снимать случаи драк, расправы — над ровесниками, учителями — на видео? Да еще потом выкладывать ролики в Интернет?

— В случаях подобной видеосъемки у детей несколько побуждающих мотивов. С одной стороны, бравада (какой я крутой!). С другой — причастность к тому, что происходило. Причем дети могут идентифицировать себя не только с агрессором, но и с жертвой — это зависит о индивидуальности ребенка. И тогда проще пережить ситуацию с помощью посредника — видеокамеры, телефона, чтобы не чувствовать себя беспомощно. Это способ растущего человечка переработать тяжелую ситуацию, справиться с жестокостью. Ведь какова основная потребность жертвы? Чтобы ее услышали, чтобы узнали, что произошло. А те, кто ассоциирует себя с агрессором на бессознательном уровне, хотят присвоить себе силу агрессора.

— Очень странный способ...

— Нередко дети сами не решаются проявить агрессию — мешают социальные нормы, страх. А «присоединение» к тому, кто бьет, позволяет такому ребенку реализовать свои потребности.

И еще, конечно, на проявление жестокости ребенка влияет то, как его родители относятся к окружающим. Если «кругом враги» и «своего нужно добиваться любой ценой», то, конечно, такой ребенок будет более жесток, чем другие. Помню, вызвали одного драчуна с отцом к директору школы. Так папа вообще с претензией к сыну: почему мало побил. Заявил нам: «Я тренирую сына, чтобы он мог убить человека»...

— Бывает, что ценности в семье весьма гуманистические, а отпрыск почему-то постоянно играет в стрелялки, смотрит «чернуху»?

— Вероятно, для него это возможность встретиться с собственными страхами. Ведь более всего страшит то, чего не знаешь. Когда что-то видел, оно уже не так страшно. Вот и смотрят дети бесконечные кровавые сериалы.

Случай из жизни. В документальном фильме «Ген жестокости» Иллариона Павлюка есть эксперимент, во время которого шести московским подросткам показывают сцены насилия и при этом на полиграфе фиксируют изменения их состояния. В итоге лишь у одного из ребят были отмечены физиологические реакции, говорящие о его сочувствии жертвам. Остальные подростки никак не отреагировали на чужую боль. Потом выяснилось, что именно у этого отзывчивого мальчика родители ограничивают время просмотра телевизора. У остальных же срабатывает механизм защиты: ведь если человек будет постоянно сочувствовать жертвам всей той «чернухи», которая лезет из СМИ и Интернета, его сердце просто не выдержит. Таким образом, заморозив свое сострадание, ребенок разучивается не только жалеть, но и любить.

— Предположим, зачинщики «жестоких» историй — дети из неблагополучных семей или «с некоторой патологией». Но почему их поддерживают остальные?

— Тут срабатывает закон толпы, когда снимается личная ответственность за сделанное. К тому же не забывайте, что в подростковом возрасте желание быть принятым среди ровесников сильнее всех остальных потребностей. Мало кто из подростков рискнет заступиться за того, против кого выступают остальные, — просто из страха отвержения.

— Почему в последнее время подростки и даже дети все чаще проявляют сексуальную агрессию по отношению к сверстникам?

— Обычно и сексуальные насильники вырастают в неблагополучных, зачастую многодетных семьях. Когда сочетаются недостаточность воспитания, внутренней культуры, отсутствие других интересов, сильная потребность в телесных контактах, тогда идет чрезмерно быстрое развитие грубой сексуальности. А недавно ко мне обратились по поводу девочки, которая пыталась в детсаду сделать мальчику... минет. Она объяснила: «Мама так у папы просит прощения».

Но чаще всего за сексуальным насилием детей стоит желание унизить другого. Например, был у меня случай, когда несколько пятиклассников загнали в пустой класс третьеклассника и заставили его оказывать им оральные ласки. Стали разбираться: двое из этих агрессоров — из неблагополучных семей и сами испытывают сексуальное насилие, один от отца, другой — от деда. Отец ходил голым перед сыном, показывал свои половые органы: «Посмотри, потрогай». У другого мальчика дед, когда выпивал, заставлял ребенка раздеваться... Это тоже сексуальное насилие над ребенком, и оно не может не отразиться на его психике и поведении.

— Что же делать нормальным родителям? Как защитить своих детей от таких вот жертв домашних педофилов?

— Здесь нужно просветительство. Ребенок защищен, когда понимает, что происходит. Конечно, дети чувствуют извращенность ситуации, но не всегда могут понять, в чем дело. Как-то одна девочка на приеме рассказывала, что отчим показывает ей свои половые органы. Он объяснял, что они родные люди и секретов друг от друга быть не должно. Поэтому надо обязательно и в школе, и в семье рассказывать ребятам об их правах, о защите собственных границ.

— Бывает ли, что ровесники доводят ребенка до самоубийства?

— Это возможно, если у ребенка неблагополучие во многих областях жизни: в семье, с друзьями, с учебой, когда одолевают депрессивные переживания (я никчемный, я никому не нужен). Но чаще всего это все равно способ обратить на себя внимание.

— Известны случаи каннибализма, ритуальных убийств подростками-готами, эмо. По вашему опыту, философия этих субкультур влияет на психику детей?

— В этих течениях нет жертвоприношений или какой-то особой агрессивности, нет культа жестокости. На мой взгляд, все случаи жестоких убийств связаны с психиатрическими расстройствами убийц. Например, шизофрения может проявиться в подростковом возрасте. А свои иррациональные мысли такой больной может спокойно выразить в соответствующей среде. Например, среди готов. Если говорить о психически здоровых ребятах, увлекшихся этими субкультурами, то, по моим наблюдениям, они обычно имеют какую-то сильную травму. К примеру, у моей клиентки, 15-летней девушки, два года назад умерла мама. А отец и бабушка с дедушкой стараются всячески ребенка отвлечь и очень огорчаются, завидев ее в слезах. То есть подросток даже не может нормально выплакаться, погоревать. А в среде эмо девушка нашла тех, кто готов быть с нею в этой тяжелой теме.

— Так что же делать, если ребенок пострадал от жестокости других детей?

— Во-первых, важно не оставлять это без внимания, вроде как «само забудется», «время лечит». Если это случай, связанный с физическим или сексуальным насилием, то в первую очередь нужно «изымать ребенка» из коллектива, где это произошло. Если ребенок остается в той же среде, то он автоматически остается в позиции жертвы, у него нет возможности попробовать другие роли, и психология безвольной жертвы у ребенка закрепляется.

У любой жертвы есть потребность в том, чтобы насильник был наказан. Взрослыми должны быть предприняты все действия, чтобы восстановить справедливость. Иначе дети растут с ощущением чрезвычайной опасности и несправедливости окружающего мира, а также вседозволенности, безнаказанности тех, кто более сильный и циничный.

Статистика «МК»: На вопрос «Как защитить себя от издевательств других детей?» 45% школьников сказали, что только обратившись за помощью к взрослым. 40% — с помощью драки или оружия. 11% детей считают, что сделать это можно, лишь уехав подальше от мест, где их обижали. И только 4% надеются, что откровенный разговор с обидчиком поможет им понять друг друга.