mk.ru : Московский комсомолец

— Какие мысли в юбилей? Собираетесь отмечать с размахом или скромно?

— Придется отметить средне. Есть друзья, их неудобно не пригласить. Хотел отметить день рождения в своей квартире в Брюсовом переулке. Собрать 65 человек. Это люди, которые мне всегда помогали, и родственники. Приехали два брата. А днем планируем сделать презентацию книги “Символизм” с моими работами. И одновременно книгу “Никас Великолепный”, которую написал Александр Стефанович вместе со мной. Но назвал ее он. Это продолжение “Анатомии скандала и успеха”.

— На днях у вас открылась персональная выставка в Воронеже. Москву ждет юбилейный вернисаж?

— Губернатор Воронежской области обещал приобрести несколько работ для музея. После окончания этой выставки повезу работы по России. В Москве буду делать выставку, наверное, в Академии художеств. Недавно я, кстати, получил золотую медаль Российской Академии искусств. Для меня это важная награда. А еще я ездил на Афон, где постился и молился. Там я сделал наброски отца Ефрема. Прозорливый священник, он сказал мне: “Ты хочешь быть первым! И ты любишь женщин и работу”. Пришлось сказать да.

— Сейчас, когда вы уже известный, состоявшийся художник, какой момент считаете поворотным в своей жизни?

— Мое рождение... (Смеется.) Нет, наверное, свой сон, который я увидел, будучи студентом. Будто я хожу по галерее и вижу много моих картин, которые в реальности еще не написал. Я понял в тот момент, что я художник. Хотя тогда уже неплохо рисовал. Тогда я стал много работать — стал постигать азы старой и современной живописи.

— Вы их нарисовали — картины из сна?

— Да, я их написал и тут же продал. Мне не хватало на квартиру. Тогда я пытался как-то зарабатывать, даже джинсы продавал. После этого стал продавать картины. А еще переломный момент, когда я приехал в Москву, чтобы изучать иконопись. Я влюбился в этот город. Мои картины здесь стали пользоваться популярностью, начали приглашать на передачи... Тогда я продал квартиру в Вильнюсе и переехал сюда.

— А выставка 1978 года в Париже в Центре Помпиду — тоже решающий момент?

— Я тогда не ездил в Париж. Выставили мои картины на групповой выставке вместе с другими. Но когда я сам впервые поехал в Париж — было много впечатлений. Не восторг, а разочарование. Я ожидал увидеть большой город. Оказался — городишко. Потом я полюбил Париж: появились друзья, полюбились музеи и кафе, женился на француженке.

— Перевернем еще страничку назад. После 8-го класса вы поступили в мореходное училище и бросили его через год. Почему?

— Тогда я хотел быть пиратом. Но потом понял, что современные пираты — разбойники, не те средневековые пираты, о которых я думал. А сейчас я люблю писать море. Люблю путешествовать по морю. Только не на круизном лайнере, а с приключениями, как капитан Блад.

— Вы вообще любите приключения. Поразила история, когда на вас напали каннибалы и не стали есть, после того как вы нарисовали вождя. А он вам подарил 150-килограммовую красотку. Много таких историй случалось?

— Много таких историй. Как-то решил отметить Новый год в Африке. И вот я там. Поехал смотреть развалины какого-то древнего города. Возвращаюсь — а мост, через который нужно перейти, затопило. Пришлось идти в обход. Через джунгли. День закончился на баобабе в компании красивой переводчицы-африканки. Так я встретил Новый год.

— Вы написали 25 президентов и десятки актеров. Кто в этом году попал на ваш холст?

— Рутгер Хауэр. Я влюбился в игру этого актера после фильма “Бегущий по лезвию бритвы”. На презентации фильма “Ключ саламандры” мы познакомились с ним — и он согласился позировать. Он уже приезжал ко мне позировать. Мы четыре часа работали. А еще недавно я писал Леонида Лейкина из “Лицедеев”, талантом которого я был потрясен. А еще познакомился со скрипачом Василием Попадюком, который работал с Led Zeppelin. Он сегодня прилетает ко мне на день рождения из Канады. Я написал его портрет тут же. А сейчас я пишу портрет Фиделя Кастро и 15 апреля буду с ним встречаться. Когда он отошел от дел, то взбодрился, сейчас здоровье в норме. Я хочу написать его на фоне Гаваны, на коне, как революционера.