МК АвтоВзгляд Охотники.ру WomanHit.ru

Балерина австрийского происхождения призналась, что только в России сбылась ее мечта

Приска русская душою

Австрийская балерина Приска Цайзель полгода как работает в Петербурге, в Михайловском театре, но за это время уже станцевала главные партии  классического репертуара, о которых мечтала с тех пор, как в Вене, где она родилась, встала на пуанты. Теперь, работая в городе на Неве и выходя на сцену одного из лучших театров страны, она, как мало кто,  прочувствовала на себе значение русской пословицы «нет худа без добра». О преимуществах русского балета, русских суффиксах в немецком имени и роли, которую Крым сыграл в ее судьбе, мы говорим с Приской Цайзель после премьера оперы «Дама с камелиями» в постановке Владимира Кехмана.  В новом  спектакле  не только поют, но и танцуют. Приска, например - Русский танец. Когда то его под названием «Боярский танец» исполняла Матильда Кшесинская.

С Андреем Кулигиным, директором балетной труппы. Фото: Марина Райкина

— Приска, думала ли ты, что так сложится судьба: что ты будешь жить и работать в России, и тебя станут воспринимать как русскую балерину австрийского происхождения?

— Наверное, не думала, но желание такое всегда было — здесь танцевать и учиться здесь. У вас великолепный балет.

— Хотелось бы понять - здесь для тебя лучше, чем в Германии, где ты танцевала до приезда в Россию?

— В Германии тоже хорошо было, но здесь все-таки сильнее традиции. В Вене у меня в школе была русская учительница балета — Галина Скуратова. И в труппе Венской оперы, куда я потом пришли, работали русские балерины — Ольга Есина, Мария Яковлева. Я видела, как они танцуют. И еще одно важно — здесь зрители больше ценят искусство и понимают больше. Конечно, в Германии тоже, и я не хочу ничего плохого сказать, но там, например, не так важно для зрителя, кто танцует. А здесь зрители выбирают на какой состав идти смотреть.

- Ты довольно бегло говоришь по русски. Где учил язык?

— Сложно так сказать… Я рано начала учить русский язык с учителем, потому что мне была интересна русская культура. Хотела понимать, что говорят русские танцовщицы, понимать замечания их. И плюс ещё к тому, думаю, что это очень красивый язык. Потом когда работала в Мюнхене, тоже учила, потому что там работали Михаил Зеленский и Яна Серебрякова. Конечно, мы  говорили  на английском, но я тогда более серьезно взялась за русский.

— После переезда в Санкт-Петербург трудно было адаптироваться? Как твоя австро-немецкая ментальность уживается с российской? Все-таки это две большие разницы. 

— Совсем не трудно уживается. Наверное, потому, что целый день я все равно в театре, делаю, что люблю, танцую много, как никогда в жизни. Люди здесь очень добрые, меня тепло приняли в труппе, и зрители тоже. Вообще, жизнь для меня здесь хорошая.

— Полгода - срок не большой, но, может быть, за это время ты в чем-то разочаровалась, исчезли иллюзии?

— Да нет, даже лучше оказалось, чем я думала. У нас в Европе нет возможности столько работать - просто нет столько спектаклей. А здесь только за полгода я станцевала столько, сколько в Германии или в Австрии за год.

— Я от тебя не отстану с разницей в менталитетах: немцы любят порядок, они лучше организованы, а мы, русские ещё те раздолбаи. Особенно творческие люди.

— Первое, австрийцы не так организованы, как немцы. Второе, я не люблю жить по расписанию, поэтому мне здесь больше нравится. Наша профессия требует дисциплины, и если скажут, что я вечером танцую, мне не придет в голову сказать, что я до этого уже восемь часов работала и поэтому не могу танцевать. Я люблю так работать: сказали: «Танцую» - значит должна быть готова. 

— Может, ты боишься здесь кого-то обидеть и с осторожностью отвечаешь на вопросы?

— Нет, это не так. Мне правда, всё нравится, и я благодарна за возможность так много танцевать руководству балета и театра. Ведь я танцую почти со всей труппой, у меня много разных партнеров — это новый опыт для меня.

— Ты не побоялась поехать выступать в Крым, хотя могла попасть под санкции и, теперь понятно, что именно поездка в Крым спровоцировала твой уход из Мюнхенской оперы? Ведь руководству это не очень то понравилось.  

— Нет, не боялась. Не знаю, можно ли так на русском сказать, но сейчас там double standard. Двойные стандарты - одним можно, а другим нельзя. В Германии до сих пор работает балерина, и она продолжает ездить в Россию и обратно — без проблем. Но это не моё дело -  я отвечаю за себя. На самом деле очень рада, что так всё получилось. Все могло закончиться для меня плохо или хорошо, но получилось хорошо.

— А ты заранее предупреждала руководство, что едешь в Крым по приглашению Михайловского театра? И как после этой поездки с тобой разговаривали в театре? Предложили уйти по собственному желанию или сразу уволили?

— В театре я ничего не сказала, потому что это был мой отпуск. Но кто-то увидел афиши, где стояло мое имя, и сообщил руководству. Какой-то недобрый человек сделал это. Тогда в администрации мне сказали, что это не очень хорошая идея - поехать в Крым, но добавили: «это твое решение, подумай». И перед самым отпуском ко мне приехал директор, сказал, что слышал о моем желании выступать в Крыму и предупредил: «Если вы все-таки уезжаете, нам надо вас уволить». Он так сказал. Но на самом деле они не могли меня уволить, просто рассчитывали, что я испугаюсь и откажусь от поездки.

- А ты смелая.

- Последние два года в театре было неважно как ты танцуешь, там политика важнее стала…На театре висит украинский флаг. И к тому же я последний год очень мало танцевала, так что ничего не теряла. Оставалось только ждать ролей. Когда вернулась из Крыма, мне уже пришло письмо из дирекции. Там не было написано, что я уволена, но сказано, что,  если еще раз такое повторится, у них будет причина отказать мне и право меня уволить.

Фото: пресс-служба Михайловского театра.

— То есть, тебя предупредили?

— Да. И в Мюнхене открывался сезон «Пахитой», там я как раз должна была танцевать. Но Лоран Илер (он раньше работал в Москве в «Стасике») сказал, что я не выйду открывать сезон. «Мы не знали, вернешься ли ты», — объяснил он мне. Я была готова к этому. Может быть, они рассчитывали, что я признаюсь, что сделала ошибку, рас… каюсь - правильное это слово? Такая вот история.

— Насколько тебе в тот момент было больно?

— Знаете, не очень, потому что… Последний год в Мюнхене я была не очень рада, хотя прожила там семь лет. В общем, продолжала ходить на репетиции, но знала, что на сцене не буду, потому что поддерживаю Россию. Так они мне сказали..

— Ты допускаешь мысль, что можешь туда вернуться?

— Сейчас, наверное, нет. И не хочу. Может, попозже, когда всё успокоится. Я теперь здесь, и единственно жаль, что мы артисты не можем ехать куда хотим. Мы, артисты, я никому не сделала больно — ни немецким, ни украинским, ни российским людям. Я только хотела делать свою работу, и у меня возникла возможность танцевать со звездами русского и мирового балета. Таких шансов выпадает мало.

— Сложный вопрос: если бы сейчас тебе предложили отправиться в Америку или в Англию, чтобы станцевать с Робертом Болле или с кем-то из других звезд балета, но при одном условии, надо сделать заявление - осудить Россию, признать, что что  я ошиблась. Пошла  бы на это?

— Нет. Я сделала то, что сделала. И чувствовала, что я права. Да я бы этого не сказала, потому что  так не думаю.

— Твои родные — папа, мама, братья (их у тебя, кажется четверо)…. что они говорят, как оценивают то, что ты работаешь в России, стране, сделанной изгоем.

— Вообще, у меня родных больше — пять братьев и сестра. И я ни старшая, ни младшая, я - в середине. Мнения разные у всех, но мама очень рада, что у меня много работы. Она знает, что я всегда много работала, но не было возможности так много выступать. Сейчас у меня восемь,  иногда девять спектаклей в месяц. Все рады, что я танцую, но просто, знаете, у всех свои мнения.

— Но никто не разорвал с тобой отношения? Я знаю по нашим людям, как в одной семье рвутся связи, сжигаются мосты. Про друзей и говорить нечего. 

— Нет, у нас между собой нормальные отношения.

— Как теперь строится твой день?

— Просыпаюсь в 9.30, в 10.00 и иду на урок. Потом репетиция и вечером спектакль. Ещё нужно время на примерку костюмов — вообще я живу в театре.

— А личная жизнь есть?

— Ну… пока я здесь.

— Снимаешь квартиру?

— Нет, у театра есть квартира — я там живу.

— А как организован твой быт: готовишь, покупки по магазинам и так далее?

— Ой, редко готовлю, хожу здесь в буфет — наверное, я ленивая.

— Куда ты успела за эти полгода съездить, какие российские города посмотреть?

— Немного, была на гастролях в Москве и Новосибирске, а летом — в Крыму.

Приска Цайзель. Фото: пресс-служба Михайловского театра.

— Какая твоя любимая партия?

— Та, которую в данный момент танцую. Всегда мечтала с детства танцевать Китри в «Дон Кихоте», и уже я танцую в «Идальго из Ла-Манчи». И ещё будет премьера в классической версии. А вообще люблю классический балет.

— В балете «Жизель», который только что Михайловский театр привозил в Москву, твоя героиня сходит с ума. Сложно или легко сходить с ума на сцене? С вашим худруком Владимиром Кехманом можно сойти с ума?

— С Владимиром Абрамовичем? Ой, нет, нет. А на сцене… Иногда сложно, иногда нет, но Кехман здесь ни при чем. У меня перед сценой сумасшествия действительно есть немножко страха. Но я ещё в Мюнхене эту партию танцевала.

— Для тебя есть идеал в балете?

— Мне всегда нравился Михаил Барышников и особенно то, что он как-то сказал: «Я не хочет быть лучше других. Только лучше, чем сам». Мне очень понравилось это выражение и, конечно, как он танцует. И еще, конечно, Светлана Захарова: я смотрела всегда на неё и… мне слов не хватает, извините… Восхищалась — так надо сказать? И ещё мне очень нравится Виктория Терёшкина, она раньше в Вене выступала. Я потом на ютюбе искала ее видео. А вообще я всегда ищу вдохновение у других. У нас такая профессия, что у каждого есть что-то особенное. Нам всем нравится то,  что мы делаем, и это публике видно.

— Ты хорошо говоришь по-русски. А есть ли проблемы с русской кухней?

— Нет. Для меня еда вообще не культ. Я очень люблю… сырники. В Австрии, таких не делают. У нас даже не такой творог. Блинчики тоже люблю, но вообще всё нравится. Нет, я не веган, мясо тоже ем, но в маленьком количестве.

— Нет особой диеты, которую держат балерины? Не изнуряешь себя?

— Нет. Утром ем и вечером немного. А перед спектаклем не нужно есть.

— Мы разговариваем с тобой уже минут сорок, и у меня складывается ощущение, что тебя окружают исключительно замечательные люди, что всё хорошо. Но ведь так не бывает в жизни.

— Я знаю. Наверное, у меня в жизни никогда не было так, что всё хорошо. А сейчас такой период, что правда хорошо. Есть проблемы дома, в душе, но я не люблю про это говорить. Лучше делать внимание на хорошее.

— У тебя появились друзья? С кем дружишь?

— С партнерами общаемся, конечно. С девочками из кордебалета, они меня поддерживают.

- Как они к тебе обращаются? Имя не простое.

- Ну, Приска говорят. А ещё - Прискочка и Прискулька.

— В премьерном спектакле «Дама с камелиями» тебе досталась партия из «Лебединого озера» «Русский танец», ты его так лихо танцуешь.

— Мне много легче: «Русский танец» я уже танцевала, но я его очень люблю.

— «Дама с камелиями» — спектакль про непростую судьбу балерины. Это тоже про твою жизнь?

— Да, я думала об этом, что балеринам сложно, что у них тоже бывает личная жизнь. Но я, если говорить про меня, никогда бы не ушла со сцены. Я понимаю, сколько я отдала этой профессии и не смогу сказать «нет».

— Последний вопрос - можешь сказать, что твоя мечта сбылась?

— Да. Я хочу в России работать и жить. Здесь сейчас моя жизнь.

Получайте вечернюю рассылку лучшего в «МК» - подпишитесь на наш Telegram

Самое интересное

Фотогалерея

Что еще почитать

Видео

В регионах