Увеличить размер шрифта Уменьшить размер шрифта Версия для печати

Бабушка (тем кто много букв не любит, лучше не читать)

Хотя, она моей родной бабушкой не являлась. Она ею стала. Стала явочным порядком. Для меня — навсегда. А теперь взялся за эту тему просто потому, что могу не успеть. Все мы смертны. А про Бабушку (в дальнейшем буду писать именно с большой буквы) написать надо. Обязан. Должен. Вошла она в мою жизнь так. Родители искали дачу. А заодно и няню для меня. И нашли.
 
Собственно говоря, первые воспоминания именно о ней. Вернее, так. Мама и Бабушка. Бабушка Елизавета Евдокимовна Ермакова родилась в 1904 году. В том памятном для россиян (никто тогда граждан России так еще не называл. Если быть точным до конца, то и граждан в России тогда еще не было) году, когда они узнали о существовании Японии. Тогда еще название корабля «Варяг» навсегда вошло в память народную. И ,кстати, в международную. Но ближе к теме. Годы революции в жизни Бабушки, остались для меня загадкой. Неохотно рассказывала и о днях военных. Очень мало. Да я, если честно, и не помню, что она расказывала. Помню только, что истории с колосками, впервые я услыхал от Бабушки.  Теми самыми, зачастую смертельными колосками. За которые давали «десятку», а сдачи не спрашивали. От Бабушки, которая всю свою жизнь прожила в подмосковной деревне Старбеево. Где прошли мои первые годы жизни. Старый «поповский» дом. Сумрачный, гигантский. В три этажа. Жило там … дай Бог вспомнить. Нет. Не могу. Ну, много семей. Такой бурый от времени деревянный муравейник. Скорее, термитник, но я тогда такого слова точно не знал. Соседи с раннего утра суетились по своим соседским делам. Кто коров доит, кто коз, кто огород копает, кто за водой пошел. А потом на работу. Подмосковная деревня мало того, что смотрела за хозяйством, так еще и работала. Никуда не денешься. Советская власть. Тунеядцев она не терпела.
 
А Бабушка. Самая добрая, самая лучшая. Самая—самая. Она меня поднимала. Кормила, рассказывала что-то. Первые воспоминания. Сад того дома. Золотисто—зеленый. Золотистый от солнечного света, зеленый от кустов и яблонь. Сад пьяный от этого света, объемного стрекотанья кузнечиков, мельканья бабочек—капустниц и шоколадниц. Я на руках у Бабушки. Вот оно где счастье—то было! Искать даже не надо.
 
Вечером приходили с работы бабушкины домочадцы. Пашка — внук, тетя Настя — его мама. Дядя Саша — старший сын, жил в Химках. И тетя Настя и дядя Саша прошли нормально всю войну. Дядя Саша разведчиком (помню смутно его фронтовые фотокарточки. Безусый пацан—пацаном. Однако, войну прошел как надо), тетя Настя санитаркой. Тоже не в тылу. Трудовые, сильно пьющие люди. Добрые, как все пьющие работяги. Не те, которые тунеядцы, а обычные работящие. На которых испокон веку стояла наша страна. Безответные и честные. Самым страшным ругательсвом в устах Бабушки было конечно же слово «дармоед». Представить себе Бабушку в неработающем состоянии не мог никто. Работа с самого раннего детства и до самой смерти.
 
И вот странно. Собрался писать про Бабушку. А это для меня, поверьте, шаг. А писать—то нечего. Ничего не помню. Маленькие штрихи. Если уж быть честным, то я слабо даже внешность ее помню. Изредка попадается мне ее фотография, вот и вспомню. А что же осталось? А осталась доброта. Добрее Бебушки я человека не встречал. Не довелось. Уж ты прости меня дурака грешного Бабушка! Так и не выбрался на твою могилу под Химками. Теперь уж не найду, верно, никогда ее. Никогда не расскажу о себе (Здесь не расскажу. А там мы будем в разных ведомствах, наверное), никогда не услышу твоего ворчанья.
 
Зато хорошо помню день ее смерти. Было мне тогда около 12. Отец сказал. Теперь уже и отец покойный. Помню как приехали в Старбеево. Боялся увидеть Бабушку в гробу. Казалось все время, что Бабушка не может умереть никогда. Когда уезжали с похорон обратно в Москву, стоял я на задней площадке автобуса и думал. Думал вот что: «Вот ты и стал взрослым». Это честно. И это правда. И чтобы загладить свою вину перед Бабушкой, чью могилу я так и не навестил, пишу вот эти строки. Бабушка, прости своего ставшего родным внука!

просмотров: 3219



Комментарии пользователей

  • Парасковья Ивановна
    Ну спасибо, крашавец внучек, вспомнил ...
  • митрич
    То, что Вы написали - обыкновенная пошлость.
  • Афанасия
    .....И вот странно. Собрался писать про Бабушку. А это для меня, поверьте, шаг. А писать—то нечего. Ничего не помню..... не помните, тогда зачем пишите, очень странные воспоминания, не вызывают ничего, кроме разочарования, глупость какая-то.
  • Ваше имя
    Очень теплые и светлые воспоминания. Особенно, самые первые, про сад. И про работяг понравилось, честных и добрых. У меня такие же родители

Оставьте ваш комментарий