Пелевин на розлив

Убийство, Толстой и ананасовая вода на ярмарке “Non-fiction”

01.12.2010 в 18:06, просмотров: 4522

В неожиданно нагрянувшие морозы даже в ЦДХ нельзя согреться — на книжной ярмарке “Non-fiction” довольно прохладно. Но столица самой читающей страны не испугалась и нагрянула. С такой книжной выставкой даже теплый книжный магазин не сравнится.

Пелевин на розлив
Писатель Жан-Кристоф Гранже

В этом году книжная ярмарка заняла все пространство Дома художников. Книг примерно столько, как обычно, — остальные места заняты окололитературными проектами. Даже у входа стоит кровать-ежедневник — проект художников Марины Звягинцевой и Виктора Лукина по “Книге сновидений” Михаила Погарского. Для любителей старины — антикварная ярмарка и винил-клуб, кино, выставка современного искусства “Эффект мамонта”… Что до книг, то их много. Очень. Хороших и разных, дорогих и не слишком. “МК” нашел едва ли не самое издательство, постоянный участник ярмарки, ставшее известным благодаря копеечным ценам на прекрасно изданную классику. В этом году цены слегка подросли, но все равно остались гораздо ниже нормы: 1000-страничный том из собрания Волошина — 250 рублей.

— Когда дают федеральную программу на издание классики, — говорит издатель, — мы эти деньги не в карман кладем, а распределяем по всем книгам. Наши художники интеллигентные духовные люди, я с ними торгуюсь, борюсь за все, чтобы цены не поднимать. Вот Газданов — 200 рублей том.

При этом в Москве трудно найти новоизданную книгу дешевле 350—400 рэ.

Аудиокниги сейчас занимают место таких любимых для советских детей сказок на пластинках. “Когда я была маленькая” — рассказы Ксении Драгунской, дочери Дениса Драгунского, которые озвучили четыре Ксении: Алферова, Кутепова, Ларина, Стриж. Приезжей звездой первого дня стал автор популярных во всем мире детективов Жан-Кристоф Гранже. В центре нового романа “Лес мертвецов”, как всегда, жуткое убийство.

— Почему люди так обожают читать про убийства?

— Сейчас в литературе все меньше сюжетов, историй, а в детективе всегда будет история, закрученная и интересная. Мои книги — сказки для взрослых. Люди любят, когда их пугают при безопасности для себя. Мы заворожены смертью, мы ее боимся и ждем.

— А вы настоящего убийцу в жизни видели?

— Нет, я больше общался с полицией как журналист. И потом, настоящие убийцы в жизни люди очень скучные.

Самая большая книга на ярмарке — “Бегство из рая” Павла Басинского о Толстом, лауреат премии.

— Общаясь с читателями, — говорит Басинский, — я обнаружил, что Толстого любят — не абстрактно, а эксклюзивно — очень разные люди. И видно, что люди в теме, читали не только “Филипка”, а “Записки Маковицкого”, “Дневник Валентина Булгакова”. Говорят, что XXI век — век Толстого. Да, Достоевский — это метафизика. Про его жизнь знают, что его чуть не повесили и что в рулетку играл. По сути все. В Толстом есть семейный сюжет, Ясная Поляна, как особое место на земле, у каждого свои представления о Наташе Ростовой…

Это вошло в память людей. Вокруг Толстого — магнитное поле. Ожидалось, что официальная позиция церкви к нему изменится за век, в котором ее саму чуть не уничтожили. Но нет: великий художник, но еретик. Это показывает, что мы не развиваемся.

Под конец — сюрприз. С сегодняшнего дня не только пользователи Интернета знают, что Виктор Пелевин выпускает новую книгу. А что делать — договор с издательством надо выполнять: по книге в год. Сборник повестей и рассказов назван интригующе — “Ананасовая вода для прекрасных дам”. Думается, без стилизаций не обойдется, равно как и без пиар-хода. Издатели пока смогли сообщить о книге только ее размеры, да и то в дюймах: высота 7,87, ширина 4,92, толщина 1,1.

* * *

“МК” публикует первый абзац из новой книги Пелевина.

Чтобы вы знали, меня зовут Семен Левитан. Я родился и вырос в Одессе, на пятой станции Большого Фонтана. Мы жили совсем рядом с морем в сталинской квартире конца тридцатых годов, доставшейся моей семье из-за минутной и не вполне искренней близости к режиму. Это было просторное и светлое жилище, но в его просторе и свете отчетливо присутствовал невыразимый советский ужас, пропитавший все постройки той поры.