Вадим Островский: “Я знаю, как пройти к Овальному кабинету через кухню Белого дома”

Режиссер без границ

24.02.2011 в 16:45, просмотров: 5384

От Америки до Африки, от Буша до Муамара Каддафи, от красной дорожки на вручении ТЭФИ до трущоб Сомали… Режиссер Вадим Островский за свою карьеру телевизионного режиссера успел снять около сотни лидеров разных государств и побывать почти в каждой точке планеты. Он не понаслышке знает, как добиться аудиенции у Папы Римского. Режиссер “Формулы власти” и “Тайной истории искусства” рассказал “МК” о кулуарах власти и кино.

Вадим Островский: “Я знаю, как пройти к Овальному кабинету через кухню Белого дома”
Вадим Островский и Елена Яковлева на съемках “Лилии для Лилии”.

— Изначально я режиссер игрового кино, хотя на моем счету много документальных телепроектов. В кино я попал в 19 лет. В советское время во ВГИК без высшего образования не брали. Поэтому я сначала закончил актерский в Минске. Помню свою первую роль, эпизодическую. Мне дали огромного дога, я должен был вместе с ним подойти к актрисе, что-то ей сказать. Дог вырвался, я подлетел, упал… Наверное, это было очень смешно... Потом работал ассистентом оператора, ассистентом режиссера. Поступил во ВГИК легко и закончил тоже. Уже на четвертом курсе Карен Шахназаров предложил мне постановку — мало у кого такое было. Это был 1991 год. А потом был кризис, я оказался на улице с дипломом ВГИКа. Меня спасал английский язык, я переводил. Жил за границей, работал с англичанами, японцами. Только под конец 90-х появилась работа в России: снимал рекламу — от колготок до авиакомпаний. Мои сокурсники Федя Бондарчук, Тигран Кеосаян, Джаник Файзиев прошли через школу рекламы.

— Вы с одного курса?

— Мы учились сначала вместе, потом разделились на две мастерские. Федя, Тигран и Ваня Охлобыстин — они заканчивали у Озерова. А мы параллельно сделали маленькую мастерскую с Ираклием Квирикадзе. У нас был мощный выпуск. В год-два вышли те люди, которые делают погоду в киноделе. Реклама научила работать с передовой техникой, с цифровыми камерами, графикой. Потом было документальное кино…

— Вы стояли у истоков “Формулы власти”. Как начинался этот беспрецедентный проект?

— “Формула власти” начиналась десять лет назад. Михаил Гусман однажды сказал: а давайте сделаем два раза в месяц документальный фильм-интервью с лидерами стран. Казалось, что это нереально. Мы начали, Джаник сделал первую программу, потом я подхватил.

— Какой политик поразил и очаровал вас больше всего?

— Тони Блэр меня поразил. Утром его распекали за то, что не нашли химического оружия в Ираке, а днем у нас было интервью. И он, не теряя чувства юмора и обладания, отвечал. Он действительно демократичен, это английская черта. Никогда не забуду эпизод с Ариэлем Шароном. Я несколько раз с ним встречался. Идет три крепких телохранителя — все нормально, за ними Шарон — под ним деревянные полы скрипят и прогибаются. У троих, конечно, вес больше. Но в Шароне столько энергии и концентрации, что даже полы это чувствуют. Как ни странно, мне понравился Джордж Буш. Он обыкновенный человек и не скрывает этой своей ординарности. Вместе с тем очень энергичный и жесткий человек. Охранники в коридоре Белого дома вытягивались по стойке смирно даже перед его спаниелем, я сам этому свидетель. Он давал интервью вместе с Лорой, и я увидел, что они действительно любят друг друга — это так трогательно. Но столько на этом интервью было неувязок: человек, который 17 лет вешал микрофон, начиная с Никсона, повесил его под галстук. В итоге — брак по звуку мог быть полный, но вовремя заметили, перевесили. Еще охрана случайно сломала камеру. Эта съемка готовилась несколько дней, и потом, когда через семь лет прилетел снимать интервью с президентом Обамой, я знал, как пройти к Овальному кабинету через кухню Белого дома.

— В Ливии вы снимали Муамара Каддафи. Вам запретили пользоваться своей техникой, а снимали местные операторы. В итоге — лица Каддафи толком не разглядеть. Что он скрывает?

— Наверное, собственный страх, как и любой диктатор. Но снимать полковника нам так и не разрешили: моя группа просидела в соседней комнате, даже не расчехлив камер, пока Михаил Гусман в одиночку сражался с плохим синхронным переводом. Все сняли сами ливийцы и выдали нам кассеты.

— Забастовки, которые сейчас происходят в Ливии, вы считаете закономерным явлением?

— Я, конечно, не политолог. Но вспомните время перестройки. Как только что-то стало происходить в СССР, посыпался весь советский блок. Аналогия очевидна: только тронулся тоталитарный режим в одной стране — пошла цепная реакция. Вероятно, мы становимся свидетелями ближневосточной перестройки.

— Еще одна полочка в кинотеке ваших достижений — фильмы об искусстве. Как создавался цикл “Тайная история искусства”?

— “Тайная история искусства” — к сожалению, только половина вышла, — это одна из моих любимых работ. Я придумал особую студию: то, что обычно делается хромокеем и компьютерной графикой, мы сделали вручную, органически, так сказать. Использовалось четыре проектора в кадре, повесили шелковый занавес, на который проецировались изображения. Сзади него стоял вентилятор. И получилась эффектная картина: рассказчик переходил туда-сюда, на него светила картинка, а фон слегла развевался… Ведущий Григорий Козлов — детектив в искусстве. Его клиенты — музеи, частные лица. У него целая система, как искать произведения. Каждая история увлекательна, но вспомню одну. Однажды появилась целая коллекция акварельных работ художника Алексея Явленского — несколько сотен работ. И вот устроили крупную выставку, а оказалось — все они подделки. Какой был скандал!

— Фильм “Исчезнувшие” получил ТЭФИ. Вы сами считаете ее лучшей?

— Качество работы и призы — это не одно и то же. Но я был уверен, что “Исчезнувшие” не получат. Думал, “Инферно” получит — там деньги видны в каждом кадре, это хорошо выполненный заказ. Но в тот год, как мне рассказали, оценивала действительно независимая комиссия. Для меня более ценна Госпремия за “Формулу власти”. Но этот проект получился благодаря авторитету Михаила Гусмана, конечно. Кстати, в прошлом году мы снимали двухсерийный фильм о Папе Римском. Дмитрий Медведев подарил этот фильм ему, когда недавно летал в Ватикан.

— Скоро зрители увидят вашу новую работу — многосерийный фильм “Сделано в СССР”. Он основан на реальных событиях?

— Там будет много реальных историй. Все начинается в 1975 году. Семья — отец, его играет Борис Галкин, и мать, Нина Усатова, живут в деревне. Там строят электростанцию, семью переселяют, но их не устраивает место, они переезжают в Москву к дочери. Она живет с детским хирургом, которого играет Даниил Спиваковский. Они застают распад семьи — дочь Татьяна, которую играет Маша Шукшина, уходит к другому человеку, от которого она беременна, его играет Константин Лавроненко. Средний сын Григорий — офицер (Дмитрий Орлов), его отправляют в Анголу, где он пропадает, потом возвращается из плена без ноги… Хирурга выгоняют с работы из-за неудачной операции, хотя подлинная причина — в конфликте с главврачом. Он еврей, пытается уехать в Израиль, у него не получается. Он пытается защитить свое человеческое достоинство, попадает в психушку как антисоветчик… Это честная и трогательная история, с замечательными актерами. Пожалуй, впервые подобный сюжет попадает на большой экран в нашем телевизионном кинематографе.