Смола и перья и экстрим

На Чеховфесте — самый опасный спектакль

28.06.2011 в 17:55, просмотров: 3419

Название нежное, но не без интриги — “Смола и перья”, но более головокружительного спектакля представить себе трудно. Публика на премьере год назад в Лионе, а затем в Париже зажмуривалась — не дай бог, артисты навернутся. Умопомрачительные полеты с философским подтекстом представит 1 июля в “Театриуме на Серпуховке” французская компания “Руки, ноги, голова тоже”.

Смола и перья и экстрим
Более головокружительный спектакль не придумать!

Судя по названию компании — ребята собрались не без юмора. “Руки, ноги…” стали открытием прошлогоднего Чеховского фестиваля, когда они сыграли спектакль “Тангенс”. Все думали — что-то математическое, а оказалось — человеческая жизнь, да еще рассмотренная в контексте концлагеря Второй мировой войны. Сложная тема была озвучена исключительно телами молодых акробатов, вытворявших на батутах и шестах бог знает что.

Артистов Матюрена Болза, лидера экстремалов, профессионалы считают исключительными виртуозами полетов. Но полетов не бессмысленных, демонстрирующих высокий спортивный уровень и подготовку, а философских. Представить трудно, кто не видел “Тангенса”, но факт остается фактом — акробаты своими телами рассказывают в воздухе сложнейшие темы и истории.

Плот, висящий на металлических тросах.

Вот и “Смола и перья” (оригинальное название “Гудрон и перья”) оказались на довольно большой деревянной конструкции, так похожей на плот. Плот этот висит на металлических тросах — и по мере того как на нем двигаются в танце и акробатических пируэтах артисты, начинает раскачиваться. Как маятник Фуко. О чем рассказывает пятерка бесстрашных парней на плоту? У каждого своя история. Сам плот — уже философское понятие — куда плывет? зачем? куда вынесет река жизни?

Во всяком случае, Матюрен Болз сделал потрясающую вещь — он оторвал жизнь от сцены, отчего действительность приобрела реально космический вид. Смотреть на это жутко, но не оторваться.

Материалы по теме: "Робер Лепаж: “Мужской и женский род во мне мирно существуют”, "Жизнь как оберточная бумага".