Юрий Любимов: «Я не хочу, чтобы на Таганке пользовались моим именем»

Великий режиссер объяснил «МК» причины кризиса легендарного театра

20.03.2013 в 14:23, просмотров: 12888

Юрий Любимов принял решение, которое хорошенько тряхнуло Театр на Таганке, артисты которого два года назад по сути выгнали Любимова из созданного им дома. Юрий Петрович запрещает показ созданных им спектаклей (как автор инсценировок и режиссер-постановщик). Замечу, самых кассовых спектаклей. Почему он это сделал спустя два года? Что думает великий режиссер о ситуации в репертуарных театрах и готов ли вернуться на Таганку — об этом он рассказал обозревателю «МК».

Юрий Любимов: «Я не хочу, чтобы на Таганке пользовались моим именем»
фото: Александр Астафьев

— Юрий Петрович, вы запретили к показу 8 спектаклей — причем не фрагментарно, а целиком. Это окончательное решение?

— Конечно. А что же? Они играют, меняют мизансцены, вводят артистов…

— Но почти два года Таганка играла ваши спектакли, и вы не вмешивались. Может быть, какой-то конкретный повод послужил причиной? Конкретный спектакль?

— Ну, например, «Владимир Высоцкий»… Они вводили в спектакль людей, которые не могут хорошо это делать. Поймите, ведь когда они играют что-нибудь, это все равно связано у зрителя с моим именем. И даже мне упреки делали зрители: «Что же вы не запретите?..» Да, я отошел, не хотел вмешиваться, но столько было мне звонков от людей, которые выросли на моих спектаклях, что этот шаг надо было сделать. Как бы грустно и трагично ни было. Они даже не имели такта, когда-нибудь мне позвонить и спросить.

— Я понимаю вашу обиду. Но если бы они, как вы говорите, позвонили и спросили вашего позволения что-то изменить в спектаклях, то стали бы вы с ними разговаривать?

— Ну зачем мы с вами фантазируем? Во-первых, очень важно, кто позвонит. Если бы позвонил тот, кто оскорбил, — не только меня, но и жену мою… Во-первых, я не вор, так же, как и она. Жена моя вообще иностранка — куда ей деваться с этим оскорблением? В суд, что ли, наш? Она не может подавать, она из другой страны. Это полное безобразие — их же распустили, они делали что угодно. Тот же Дмитрий Высоцкий (молодой актер Театра на Таганке, не путать с Владимиром Высоцким) взял и, видите ли, в Италию поехал. А он ряд ролей больших играл. И я срочно вводил других артистов, допоздна репетировал.

— Но Валерий Сергеевич Золотухин говорил мне еще осенью, что он звонил вам и разговаривал с вами... по телефону.

— Золотухин? Не звонил после этого. Это все его фантазии, а если бы он позвонил, я не стал бы с ним разговаривать. Вы себе представить не можете, как он вошел по-хамски ко мне в последний раз. Бумажками тряс... Но не хочу — он сейчас в ужасном положении. Что я буду с ним сводить счеты? Он болен, не хочу я говорить...

Это такие вещи... Так сразу прощать нельзя. Ну как вы сами не понимаете — ведь исподтишка все... Даже наши чиновники крупные сказали мне: «Отца не выгоняют из дома». Значит, им можно!

— Тем более, Юрий Петрович, это второй случай в вашей жизни.

— Конечно, с Губенко была история — исподтишка.

— Выходит, что и вы их распустили?

— Получается, что всю страну распустили, раз никто не хочет работать. Кто виноват? Это ленинское «кто виноват?»…

фото: А. Стернин

— А может быть, артисты боялись вам позвонить? Совестно?

— Чего они боялись?.. Они ничего не боятся. Они же распущены — посмотрите, что в Большом театре творится. Говорят же начальству: пока вы не сделаете все нормально, как это есть во всем мире — контрактная система, — все так и будет. Есть волшебное слово «контракт». И там все написано. А артисты оскорбляют режиссеров, худруков, а потом подают в суд, и их восстанавливают. Я обращался к высокому начальству и говорил им, что вы погубите все театры, если не введете контракт. Но ведь не слушают практиков, которые работали всю жизнь. Неужели весь мир глупее вас?..

— Когда контракт с актером расторгают, то, оказавшись на улице, он не защищен законом, не имеет пособий, хоть каких-нибудь социальных гарантий. Законодательной базы нет не только для актеров — для всех.

— Почему же мы такие сердобольные? Всегда была актерская биржа. Я же помню, я очень старый человек. Ведь распустили их, они перестали работать. Не только артисты — никто не хочет работать серьезно. Значит, он не растет ни черта, он склонен халтурить. Ну почему же вы не слушаете практиков, которые всю жизнь занимаются этим делом?!

— Интересно, а как выглядела биржа на вашей памяти?

— Я помню: артист записывался, ему предлагали места. Раз предлагали, второй, а потом, если отказывался, уменьшали выплаты. Я уже точно не помню, здесь надо документы поднять. Но я не за восстановление биржи — зачем? Например, я всегда был на контракте, а все они — навсегда. Кто так работает?

— Через год исполнится 50 лет Театру на Таганке. У вас есть желание переступить его порог? Вернуться?

— В таком виде — нет. Зачем? Вы представляете, чтоб я туда пошел?..

— Я представляю, что это может быть при определенных условиях с вашей стороны.

— Ну, конечно.

— При каких?

— Ну, вот обратятся ко мне высокие господа, я им и скажу. Если они сами не понимают. Вы знаете, когда им надо, они быстро находят. Потом, на эту тему я говорил в очень высоких сферах, довольно подробно. И говорил все, что считаю нужным, о построении репертуарных театров. Что вы хотите: на Станиславского артисты писали! Один только не писал человек — Качалов, а остальные писали. Сталину писали, да я не знаю, куда писали. Дело же не в этом. Вот обратятся высокие начальники, тогда мы будем думать, чего делать.

— Возвращайтесь, Юрий Петрович!

— Так нельзя возвращаться. Вот вас оскорбили, облили, а вы пришли: «А вот и я явился, давайте работать». Ну, не бывает так!.. Мужья с женами расходятся. Как говорил Островский: «Чего только не бывает на свете».

— И все-таки запрет на игру восьми спектаклей — ведь это для вас серьезные финансовые потери. То есть вы лишаетесь авторских отчислений за инсценировки.

— Да, потери, и мы идем на это. Это о чем-то да говорит — что я все-таки честный человек. Раз испортили мне — так я и не хочу, чтобы пользовались моим именем.