Так рождался легендарный фильм Марлена Хуциева «Застава Ильича»

Вредный фильм в яблочко

31.07.2014 в 18:21, просмотров: 11779

50 лет назад Марлен Хуциев снял картину «Застава Ильича». Четверть века она называлась «Мне двадцать лет», после того как была подвергнута жесточайшей цензуре. Ее сняли с проката после слов Хрущева: «Даже наиболее положительные из персонажей фильма — трое рабочих парней — не являются олицетворением нашей замечательной молодежи».

Не верил Никита Сергеевич в правдивость эпизода, где отец не может ответить сыну на вопрос «как жить?». Причем мертвый 21-летний отец, разговаривающий с живым сыном, который старше его на два года. Под названием «Мне двадцать лет» картину показали в 1965 году на Венецианском кинофестивале. А прорвалась она туда благодаря секретарю ЦК Компартии Италии Джанкарло Пайетте. В Венеции Хуциева отметили спецпризом за режиссуру, который он разделил с Луисом Бунюэлем, представлявшим «Симеона Столпника». 

Так рождался легендарный фильм Марлена Хуциева «Застава Ильича»
Кадр из фильма. Выпускной бал на Красной площади.

Только в конце 80-х «Заставу Ильича» показали в первозданном виде. А до этого вносили поправки по указке Хрущева, потом опять кромсали, как только его сместили и надо было срочно убирать стоящего на Мавзолее Никиту Сергеевича из кадра. История страны прошла через этот многострадальный фильм. А работали над ним весело. Хуциев водил молодежь в шашлычную, подкармливал. Но молодые и сами не терялись. Драматург Павел Финн вспоминает, как Марлен Хуциев посылал их с Геннадием Шпаликовым за едой. А они по дороге заруливали в гостиничную столовку и предавались радостям жизни. Шпаликов говорил: «Зачем Хуциеву еда? Он все равно худой». Вернувшись на съемочную площадку, каялись. Хуциев прощал, и все опять повторялось.

Марлен Хуциев: «Крупный советский кинорежиссер накатал донос на нашу картину»

Хуциев всегда любил придумывать на ходу. О том, как родилась идея «Заставы Ильича», он вспоминает так: «Мы снимали «Весну на Заречной улице» в Запорожье. Случилось одно печальное событие: умер директор «Запорожстали», восстанавливавший завод. У него обнаружили чуть ли не осколок возле сердца. Хоронил директора весь город. А когда мы там снимали, меня поразил сам завод. Я подумал, что следующую картину сниму на металлургическом предприятии. Придумалась история о том, как к директору завода приходит его погибший друг. Еще я хотел делать картину о войне под названием «Поколение» — о молодых ребятах, ушедших на фронт. Но прокатилась волна пацифизма, и на мою заявку на студии Горького ответили: «Нет, о войне не нужно».

Марлен Хуциев долго уговаривал друга и однокурсника, сценариста Феликса Миронера, поработать вместе. Но у того были свои планы. «Мы вместе делали диплом, «Весну на Заречной улице». Феликс — потрясающий мастер диалога. Мы часто ссорились. Главный конфликт произошел в Доме творчества в Болшеве, уже после того, как мы подали заявку на фильм. Рассорились на сцене, где парень увидел девушку в автобусе и пошел за ней. «Это твой замысел, — сказал Феликс. Я не буду дальше работать и снимаю свою фамилию», — вспоминает Марлен Хуциев. В общем, произошла ерундовая ссора, причем в тот момент, когда уже было написано сорок страниц сценария. Надо было срочно искать замену.

«Я тогда был ассистентом на курсе Григория Козинцева во ВГИКе, — рассказывает Марлен Мартынович. — Мне посоветовали пригласить студента Шпаликова. Я прочитал его сценарий «Причал». Мы встретились в Доме кино. Парень странно здоровался, держа руки по швам. Он ведь был суворовцем. Генка стал приносить варианты сценария, что-то я переделывал. Он сочинил сцену на выставке молодых художников. Когда произошла история с Хрущевым, Генка встал в позу, изображал из себя человека, который выше этого, отказался делать поправки. Потом я узнал, что он сочинял с Данелия «Я шагаю по Москве». В самый разгар работы Генка мог исчезнуть и так же неожиданно появиться. Спрашиваю: «Что с тобой? Куда ты делся?». Он рассказывал, как его поместили в бокс и он не мог оттуда выйти. Я говорю: «У тебя же подкрашенные волосы». И тут он сознался, что ездил в Одессу пробоваться у Пети Тодоровского в фильме «Верность».

Теперь Хуциев сожалеет о том, что не оставил имя Феликса Миронера в титрах. А зрители и не подозревают, что он причастен к «Заставе Ильича». Именно Миронер когда-то рассказал Хуциеву о том, что есть такой человек — Булат Окуджава, который пишет замечательные песни, и даже напел одну из них: «Девочка плачет, шарик улетел». «У его шурина, поэта Гриши Левина, было литературное объединение «Магистраль» при Доме железнодорожников, в которое входил Булат, — рассказывает Марлен Хуциев. — И Феликс познакомил нас. Впервые я слышал песню Булата «Я вновь повстречался с надеждой» в исполнении интеллигентов «Магистрали». Они пели хором, потом поднимали бокалы. Все это походило на клятву и произвело на меня огромное впечатление».

Спрашиваю у Марлена Хуциева, как он не боялся окружать себя дебютантами. Отвечает: «Я вообще рисковый человек. Ну кто бы на моем месте решился пригласить студента третьего курса и с ним работать? У меня снимался Валя Попов, который до этого играл в народном театре ЗИЛа. К сожалению, он рано ушел из жизни. У Николая Губенко — это первая роль. Станислав Любшин до этого только где-то мелькнул. Кстати, с Петей Тодоровским, тогда еще оператором, мы жили в одном общежитии на Лосинке, готовили на одной плите. В Одессу он попал из-за меня. Встретились как-то, я говорю: «Поехали снимать кино в Одессу». Он согласился. Я тогда ни одного снятого им метра не видел. Позвал из-за человеческой симпатии».

Валентин Попов, сыгравший 23-летнего сына, который спрашивает у погибшего на войне отца о том, как жить, остался самым неизвестным героем этой истории. Чрезвычайно одаренный, он не сделал актерской карьеры. Пытался заниматься режиссурой, и тут что-то не заладилось. А когда снимался в «Заставе Ильича», не вписался в компанию золотой молодежи, будучи по сути заводским парнем. Марианна Вертинская, сыгравшая его возлюбленную, общалась с другими: «Мы с Валей особенно не дружили. У меня была компания художников, Андрона Кончаловского, Андрея Тарковского, Паши Финна. А Валю я как-то встретила в Елисеевском магазине. Он уехал, по-моему, на Одесскую студию, пытался снимать как режиссер, что-то писал. Закончил какие-то режиссерские курсы. Переживал, что ничего не получается. У него было депрессивное состояние. А потом я узнала, что он умер».

Непосвященному и в голову не придет, что знаменитая сцена в Политехническом музее с участием Беллы Ахмадулиной, Андрея Вознесенского, Евгения Евтушенко — постановочная, а не реальный поэтический вечер. Марлен Хуциев вспоминает, как поэты читали стихи, каждый сам по себе: «Я слышал Беллу Ахмадулину в одном клубе. Побывал на вечере Евтушенко. Потом возникла идея с Политехническим. По 8 часов длилась съемочная смена. Мы 9 коробок пленки отсняли. И каждый раз приходили разные люди. А началось с того, что я увидел афишу Политехнического музея, на которой был заявлен диспут о молодежи. Я впервые попал в эту аудиторию и понял, где надо снимать. Тут же сочинил историю, решил установить телевизионные камеры в зале, создать иллюзию, что идет съемка передачи. А помогла нам тогдашний министр культуры Фурцева. Когда первый вариант фильма был принят, она сказала, что у нас очень сильная сцена первомайской демонстрации, но во второй части не хватает такого же эмоционального акцента».

Марианна Вертинская считает, что если бы Марлен Хуциев не придумал сцены в Политехническом, то просто ничего бы не осталось: «Мой папа Александр Вертинский был гениальным певцом, поэтом и композитором. Все говорят о его руках, о том, как он точно делал акцент, как пел «Маленькую балерину». Но нет ни одного кадра с отцом. Есть картины, в которых он снимался, — «Анна на шее», «Пламя гнева». Но это другое. То, что сделал Хуциев, — великое дело. Кто бы знал теперь, какой была молодая Белла Ахмадулина? Булата Окуджаву позднее много снимали, но такого молодого, когда он с гитарой выходил, нет больше нигде».

А потом крупный советский кинорежиссер, работавший на той же студии, где снималась «Застава Ильича», накатал донос, что это вредное кино. Марлен Хуциев отказывается называть его имя, только уточняет, что это не Герасимов, не Ромм, не Луков. Кстати, Михаил Ромм, посмотрев «Заставу Ильича», сказал: «Марлен, вы оправдали свою жизнь». Раскрыл тайну человек, принимавший участие в написании письма, литературный секретарь Михаила Шолохова. Хуциев рассказывает: «После того как мы сняли картину, и я уже начал работу над другим фильмом, он позвонил мне и предложил сценарий. Тогда же спросил: «А вы знаете, кому вы обязаны неприятностями? Я редактировал это письмо». И назвал мне имя. Когда начались гонения, от меня отвернулись все, кроме съемочной группы. Люди струсили. Те, кто одолжил денег до зарплаты, срочно требовали их вернуть. Сергей Герасимов держался в той ситуации стойко. Его обязали курировать нашу картину. Он ничего не навязывал. Министр культуры Екатерина Фурцева официально превратила фильм в двухсерийный. Меня все время ругали, что я на месяц задержал его сдачу. А я снял вместо одной серии две, задействовал более 60 объектов в Москве».

«Заставу Ильича» снимала Маргарита Пилихина, женщина-оператор, что было редкостью. Хуциев предлагал снимать картину своему другу Петру Тодоровскому. Но он все никак не мог определиться, тянул время, по словам Хуциева, а потом выяснилось — готовился к своей картине. «А Рита сама попросилась, сказала, что ей очень нравится сценарий. Я не тот режиссер, которому оператор предлагает, как снимать. К мизансценам не подпускаю. Маргарита Пилихина — двоюродная сестра Георгия Жукова. И этим все сказано. Она ручной камерой снимала демонстрацию, которую мы тоже организовывали», — вспоминает Марлен Хуциев.

Марианна Вертинская: «Мы все друг от друга прикуривали»

фото: Борис Кремер
Марианна Вертинская и Марлен Хуциев встречаются нечасто.

Для Марианны Вертинской «Застава Ильича» стала, пожалуй, самой важной картиной. Но в первые дни снималась в ней актриса из массовки. Мы встретились с Марианной Вертинской в ее квартире на Арбате. Она хранит немало фотографий, на которых запечатлены юный Шпаликов, Хуциев, весивший 45 кг, так что не каждый лифт его поднимал, Джульетта Мазина, оказавшаяся причастной к истории фильма.

«Я снималась у Анатолия Эфроса в первой моей картине, «Високосный год», — вспоминает актриса. — Я ходила на фотопробы «Причала» по сценарию Шпаликова. И Марлен Мартынович обратил на меня внимание. У него горели сроки. Началась паника, поскольку не было героини. Последний съемочный день у Эфроса — а уже на следующий день меня утвердили в «Заставу Ильича». Сергей Герасимов сказал, что это попадание в яблочко. Его фраза потом ходила по студии Горького».

Хуциев уже снял картины «Весна на Заречной улице» и «Два Федора». Марианне Вертинской и ее ровесникам он представлялся человеком с биографией. Но память сохраняет и другое: «Марлен Мартынович — очень поэтичный человек. Он живет в своем мире, в который и нас хотел ввести. Мы работали скорее по состоянию, не шли по пути психологического разбора. Делали много дублей, иногда по 15. Он скрупулезно добивался нужного оттенка, переснимал какой-нибудь небольшой эпизод».

С Андреем Кончаловским и Андреем Тарковским Марианна Вертинская познакомилась еще до «Заставы Ильича». «Когда снималась у Эфроса и была утверждена у Хуциева, — вспоминает актриса, — меня вызвал Тарковский на роль, которую потом сыграла Валентина Малявина в «Ивановом детстве». Сделали фотопробы. От кинопроб я отказалась из-за съемок у Хуциева. Тогда Марлен Мартынович был уже величина, а Тарковский еще ничего не снял, кроме «Катка и скрипки». Тогда все говорили, что «Застава Ильича» будет явлением. Сценарий написан Геной Шпаликовым, песенки которого все пели тогда под гитару. Я, как галчонок, смотрела на все. Заканчивались съемки, и мы ехали в Дом литераторов или ВТО, на дачу к Андрону, ходили на пляж, читали. Впервые Андрон достал стихи Мандельштама, «Доктора Живаго». Все это вслух читали. Мы дружили, любили, были романы. Очень интересное было время. Я из него вышла».

— А насколько вы все были свободны?

— Разнузданности не было ни в ком. Мы все были молоды, полны эмоций, верили в светлое будущее. Жизнь только начиналась.

— Понимали, что на каждом квадратном сантиметре — будущий гений?

— Было ощущение, что все очень талантливы. Андрей начал снимать «Рублева». Помню, как они с Андроном писали сценарий, хотели, чтобы Слава Любшин сыграл главную роль. «Застава Ильича» снималась около четырех лет. Ее закрывали, потом пролонгировали. Потом случилась история с Хрущевым, после которой все едва не грохнулось. Но все были полны надежд, а не упадничества. Это свойственно молодым людям. Эфроса как-то спросили, нравится ли ему одна артистка. Он ответил: «Да, нормальная». На вопрос «а чего же вы ее не снимаете?» он ответил: «Не прикуриваю. Не зажигает». А мы все друг от друга прикуривали.

— Какое впечатление произвел готовый фильм?

— Тогда актеров в монтажную не пускали. Сцена, где герой разговаривает с мертвым отцом, вызвала жуткую критику. Успокоились после того, как Феллини, приехавший в Москву с фильмом «8½», похвалил ее. Ему показали «Заставу Ильича» тайно. Когда были в Риме на Неделе советского фильма, Феллини пригласил нас на свою виллу. Но сначала мы поехали в кинотеатр и посмотрели его «Джульетту и духи». У меня есть две фотографии от Джульетты Мазины. На одной, где она с платком, написано: «Марианне. Ты мне нравишься». На второй она с кошкой. У Джульетты Мазины было семь кошек. Каждая носила имя одной из ее героинь. Была среди них и Кабирия. Потом по приглашению японской компартии я 21 день провела в Японии. Там очень любят «Заставу Ильича», отмечают юбилеи картины.

— Многие думают, что сценарий написал один Шпаликов, а про Миронера ничего не знают.

— Может быть, изначально канву написал Миронер. Но легкость диалога, которая в картине есть, когда один разговор накладывается на другой, это, конечно, от Гены. Он постоянно бывал на площадке, что-то дописывал, подсказывал. Раз Феликс Миронер захотел снять свое имя, чего тут обсуждать. Столько лет прошло. Многие уже в могилах лежат.

«Заставу Ильича» теперь все время противопоставляют «Оттепели» Валерия Тодоровского, которая вызвала у многих режиссеров старшего поколения резко отрицательное отношение. А Марианне Вертинской картина понравилась: «Художник имеет право на раскраску и интерпретацию. Главную героиню, которую играет Анна Чиповская, зовут Марианна. Оператор дает кому-то в морду — такое буйство свойственно моему поколению. Что-то задиристое в нас было».

Светлана Светличная: «Михаил Ромм сказал: «У этого человека надо всегда сниматься»

фото: Борис Кремер
Светлана Светличная.

В «Заставе Ильича» делали первые шаги очень известные актеры. Ольга Гобзева, ныне инокиня, сыграла девушку, дающую пощечину Андрею Тарковскому. Теперь она раскаивается в этом и говорит, что, возможно, в иночество пришла из-за этой пощечины. Светлана Светличная появилась в сцене молодежной вечеринки. Красоты была необыкновенной. Роль у нее небольшая, но из тех, что складывают мозаику этой картины.

Светлана Светличная рада, что принимала «маленькое участие» в картине: «Уверена, что наши потомки будут судить о нас по фильмам Марлена Хуциева. В своей серьезности он романтик, доверчивый, как ребенок. «Застава Ильича» — наша история без прикрас. Когда поступило предложение от Марлена Хуциева, я обратилась за советом к Михаилу Ильичу Ромму. Он сказал: «У этого человека надо всегда сниматься. И я всегда буду отпускать к нему своих студентов». У Марлена Хуциева я поняла, что такое кино и команда «Мотор!». Мне до сих пор льстит, что он рассмотрел в импозантной девице настоящую душу. Единственное, что меня одолевало, так это беспокойство по поводу того, смогу ли я соответствовать тому, что задумал режиссер. У Марлена Хуциева — как в сказке: здесь русский дух, здесь Русью пахнет, хотя он в общем-то не из Саратова. То, что у него получилось, — не случайность, а небесный промысел. Вспоминаю эпизод с пощечиной, и по телу мурашки идут. А сцена, когда герои ночью столкнулись, не ведая о том, что могут встретиться. Только такой романтик, как Хуциев, мог все это придумать. Я когда это увидела, поняла, что во мне это тоже всегда жило. Вот так можно выбежать пулей и встретиться с человеком или солнцем, любимой буренкой». А вот проблемы, возникшие вокруг картины, Светлану Светличную обошли стороной. Слишком молода была, о каких-то вещах не задумывалась: «У меня же не главная роль. Это Марьяна Вертинская была в курсе событий. Она получила на картине такой заряд для будущего! Все, что она сделала в молодости, — все это получила от Марлена Хуциева».