Чехфест: белорусская «мова» с киргизским акцентом

В Москву привезли сон из Минска

26.05.2015 в 19:53, просмотров: 4773

На 12-м Международном театральном фестивале им. А.П.Чехова представлен совместный проект Республиканского театра белорусской драматургии и Международной конфедерации театральных союзов. Название у него слишком масленое — «Тихий шорох уходящих шагов». Но поставлен спектакль режиссером из Кыргызстана Шамилем Дыйканбаевым по пьесе молодого драматурга Дмитрия Богославского не сентиментально.

Чехфест: белорусская «мова» с киргизским акцентом
Фото: пресс-служба фестиваля

На небольшом пространстве сцены нет ничего лишнего. Затянутый пленкой пол, на который все время «выливают» песок из ведра. Им умываются, как водой. Достаточно небольшого холмика из песка, пары фотографий, скромного цветочка, и вот уже герои — 4 сестры и их младший брат Саша — оказываются на могилке родителей, делят там родительский дом. На похороны отца некоторые из сестер не приехали. Слишком долгая дорога: одной ехать 300 километров, другой лететь из Канады. А вот дом продать за копейки — для этого и время нашлось, и расстояния не помешали. То, что родному брату негде будет жить и что в этих стенах осталось их детство — никому не нужные сантименты.

Происходящее на сцене реально и жизненно, и в то же время похоже на сон. Сестры на миг становятся девочками в белых платьицах. Они еще не превратились во взрослых и равнодушных мегер. Лишь одна из них не утратит с годами человечности. Наверное, поэтому трудно живет. Отца семейства мы еще застанем в живых: одинокого после смерти жены. Его сына будет мучить вопрос, любил ли его отец. А еще тут появляется некий Альберт — вполне реальный человек, у которого дочь в коме. Он винит за все только себя, поскольку воспитывал ее как мальчика, пристрастил к мотоциклу. Вот дочь и попала в аварию. Но Альберт куда-то исчезает. Существовал ли он вообще? Почему оставил пачку денег, оказавшихся на деле фотографиями родителей Саши? Старые снимки разлетятся над могилой, и алчные сестры застыдятся на мгновение того, что торгуют памятью.

Главный герой ведет бесконечный диалог с самим собой, с отцом, а тот наставляет, как домом распорядиться, как колодец содержать в чистоте. Когда сын транслирует его указания сестрам, те воспринимают это как бред, даже врача вызывают. А потом Саша исчезнет, то ли превратится в Альберта, то ли отправится к отцу на небеса. Где тот, где этот свет — непонятно, да и не важно. Жизнь как дым. Сны, картинки из детства смешиваются тут в единое целое. Кто-то сравнивает пьесу молодого автора с «Вишневым садом». Тот же дом, тоска и одиночество. Есть ощущение дежавю: как будто герои «Последнего срока» Валентина Распутина появились в измененных обстоятельствах. Там ведь тоже у смертного одра матери собираются из разных городов дети, а кто-то не доехал. Они пытаются продать свое прошлое, не понимая, что от него не уйти. Распутин писал про русскую деревню, про убитый язык и традиции, про равнодушие, которого стало слишком много.

Актеры из Минска говорят на белорусском языке. Над сценой — светящийся экран с субтитрами. Недавно на «Золотой маске» мы видели другой проект из Минска — «Би-Лингвы». Только один герой говорил там на родном языке и задавался, как Сашка, вопросом: «Что я знаю про себя?». И выяснялось, что ничего. «Населению моей страны «мова» не нужна», — твердил он. Соотечественники требовали не трепать им нервы и говорить «нормально». После того спектакля наши зрители долго спорили и в итоге все свели к Майдану, совсем забыли про театр. Вопрос самоидентификации оказался болезненным. После «Тихого шороха уходящих шагов» потасовок не возникало. Все затихли и, возможно, подумали о вечном.