Сергей Маковецкий мнимо болен

Вахтанговский театр разобрался с медициной

17.05.2016 в 18:35, просмотров: 8735

Всего два раза в этом сезоне показал свою новую премьеру театр им. Вахтангова — «Мнимого больного» Мольера в постановке французского режиссера румынского происхождения Сильвиу Пуркарете. Комедия классика попала в театр абсурда, который, в свою очередь, высветил абсурдность сегодняшнего дня. Обозреватель «МК» единственный попал на предпремьерный показ.

Сергей Маковецкий мнимо болен
Сергей Маковецкий и Мария Бердинских. Фото: Валерия Мясникова.

Сцена голая, раздетая, как бесстыдница. Из глубины величественно выступает нечто в перьях, пышных штанах и шелковых чулках. Само собой, за величеством следует процессия. Оно присело, медленно, как в рапиде, стянуло рыжий парик в рыжих буклях, подошло к зеркалу — а в зеркале усталый человек. Он только отыграл спектакль, раздевается совсем, надевает что-то другое, берет в руки пьесу. Садится в кресло и хриплым голосом читает про клистиры, то есть клизмы, назначенные ему доктором, плюс к ним еще пять клистиров для освобождения… И ты не замечаешь того мгновения, когда артист перешел границу и оказался в другом пространстве. И стал суматошным господином Арганом в пространстве пьесы Мольера «Мнимый больной» в постановке хорошо известного в Европе режиссера Пуркарете, приглашенного в Вахтанговский самим Римасом Туминасом — только истинный талант не боится конкуренции. Конструкция мольеровской пьесы и сложна, и проста одновременно. Похожа на коробочку, в которой еще несколько разнокалиберных коробочек, да еще с секретами и двойным дном. Вот главный герой, которого играет Сергей Маковецкий, знает эти секреты, владеет ими и легко, без напряжения переходит из одного пространства в другое, делает маневры, от которых дух захватывает. Его г-н Арган болен, неизлечимо болен, кругом доктора с пилюлями и клистирами, молодая жена с ожиданием наследства после кончины старого супруга, нахально-дерзкая служанка, парочка влюбленных голубков, молчаливый братец больного — все они существуют как бы в театре абсурда. Несмотря на то что первый выход героя носит музейно-костюмный характер, тон он задает совсем иной: нелепости, нереальности происходящего в сегодняшнем дне. Давно я на наших подмостках не видела и не чувствовала театра в его главном смысле, где все легко и театрально, с трюками, иронией, балансирующей между фарсом, комедией дель арте и психологической драмой и театром абсурда. Публика хохочет, хотя это явно не комедия положений. А артисты разворачивают и разворачивают перед зрителем роскошь театра, как дорогой ковер, — Мария Бердинских, Ольга Тумайкина, Сергей Епишев, Александр Рыщенков, Михаил Васьков, Евгений Косырев, Олег Макаров, Мария Волкова, Оксана Суркова.

После спектакля я поговорила с Сергеем Маковецким уже в его гримерной. Он не согласен со мной, что это театр абсурда.

— Это, Мариша, хороший европейский театр, — говорит он, вытираясь перед зеркалом полотенцем. — Это легкость, о которой нам говорил Сильвиу, простота подачи материала в стиле французского автора. И не комедия положений, не Островский, не Гоголь и не Салтыков-Щедрин — это г-н Мольер, который предполагает именно акварельность, а не жирные масляные краски. Режиссер нам очень талантливо рассказывал о своем видении такого спектакля-импровизации.

Михаил Васьков и Евгений Косырев. Фото: Валерия Мясникова.

Поэтому на сцене присутствуют гримерные столики, поэтому можно прямо на сцене переодеваться, гримироваться. Тут же можно входить в сцену и выходить из нее, выпить чашечку кофе, грубо говоря, или закурить сигарету. Спектакль-импровизация, как будто репетиция, как будто Мольер со своей труппой репетирует спектакль.

— О театре Мольера можно только судить по оставленным документам, воспоминаниям. Остальное — предположение, как это было.

— Но можно же предположить, как они умудрялись за неделю срепетировать новую пьесу Мольера, он сам быстро раздавал роли — и выходили готовые перед королем играть комедию. Поэтому моя роль предполагает: если я увижу какую-нибудь накладку, могу остановить действие.

— Например, забыл текст?

— Не текст. Так было на одном прогоне: в номере, где появляется некая субстанция (ты называешь это «женщина-паук»), у одной из девочек нога не попадала в дырку занавеса. Я прямо на прогоне сказал: «Стоп!», остановил музыку и через какое-то время номер прошел прекрасно. Мне позволительно это: я актер, играющий Мольера, в свою очередь играющего мнимого больного. Я ведь выхожу не королем в короне с перьями — я снимаю этот умопомрачительный головной убор и попадаю в пространство заброшенного театра. Уставший актер, который играл какой-то персонаж, а сейчас на столе у него лежит новая пьеса, и он переодевается и приступает к работе — импровизации «Мнимого больного». Это удивительно тонкий, умный театр, который нам предложил Сильвиу Пуркарете. Отсюда женщина-паук, врачи из ящиков — а ведь в другом театре они просто бы вышли из кулис.

Фото: Валерия Мясникова.

— Текст про медицину настолько актуален во втором акте…

— Это текст Мольера, ничего не выброшено.

— За счет чего же он звучит так актуально сегодня?

— Актуально, потому что в эту секунду брат Аргана говорит: «Я хочу вам показать пьесу Мольера». И вдруг зажигается свет в зале: и вот пойми, где происходит пьеса Мольера — в зале или на сцене?

— В спектакле много трюков, остроумных, неожиданных. Технически сложно играть такой спектакль?

— Нет, он очень легкий, если его играть, как просил режиссер: с драйвом, азартом, но очень просто, ничего не усложняя, внутренне подвижно, эмоционально. «Я вам предлагаю сделать все очень просто, чтобы вы не устали, — повторял он нам на репетициях. Небольшое несовершенство этого спектакля (нам времени не хватило) мне дороже, и не пытайтесь его улучшать», — сказал он после первого прогона. От этой простоты нужно получать удовольствие.

— Например, от клистира, о котором все время говорят в спектакле.

— В том числе и от клистира. Это театр г-на Мольера. Спектакль не гэговский — комедия, где достаточно улыбки, хотя зал хохочет. И наша задача — не идти на поводу. Если пойдем, то проиграем.

Сам г-н Мольер, отыграв четыре спектакля «Мнимого больного», пришел домой, и у него горлом хлынула кровь. И не один доктор к нему не пришел. И пойми тут — в этой пьесе он угадал свою кончину, как гений, или предчувствовал ее? Ведь в его монологе есть: «И умные врачи так непременно с ним и поступят. Будь я доктор, я бы лишил его всякой помощи. Я бы сказал ему: «Подыхай, подыхай». В следующий раз будешь знать, как издеваться над медициной». Так оно и случилось. Значит, он в своей комедии обыграл и болезнь легких, и свою смерть. Так что какой гомерический хохот здесь может быть? Вот такие мои ощущения этого удивительного спектакля «Мнимый больной» в постановке Сильвиу Пуркарете.

Премьеру «Мнимого больного» сыграют 12 сентября — на открытии нового сезона.