«На трубе можно выучить абсолютно любого»
— Чем вам труба-то так понравилась? Громкая?
— «В трубу» пришел, потому что отец трубач. Сам я сцену любил, с трех лет пел песни какие-то — «Бескозырка белая, в полоску воротник, пионеры смелые спросили напрямик...». Знаете такую? Занимался, как все, на фортепиано, и вполне успешно...
— И чего бросили? Край наступил?
— Ну не край, просто папа с мамой перспективу смотрели — чтобы на рояле подняться, нужно колоссальное количество часов за ним провести. Сложно быть, извините, Рихтером... А вот трубачей мало. Ну я попробовал — и пошло. Рояль, при этом, не бросал. И педагоги требовали — да будь ты пианистом! Определяйся!
— Но душа тянулась к медному изделию?
— Все-таки меньше было затрат на трубу, меньше занятий, нервов... Рояль — очень нервная штука. Меня за собой звук трубы повел, позвал. Так и говорю с тех пор: труба — это мой голос.
— Тот же Денис Мацуев часто говорит — мол, с фортепиано у нас все блестяще, а духовой цех провисает...
— Я согласен, потому что если взять наши оркестры симфонические, это еще надо постараться найти первого трубача, первого валторниста... крепкую группу из них собрать очень сложно.
— Ну и почему? Мальчики в музыкалке на трубу не идут?
— Идут. Но проблема в технологии звуковоспроизведения. На скрипке и фортепиано не надо тебе строить губы и качать мышцы. А у трубача должна быть правильная система постепенного развития. Ее нет, любая система у нас в стране в принципе не очень работает. Понятно, что выстреливают яркие индивидуальности, очень музыкально развитые как Докшицер или Накаряков. Они пробиваются.
— То есть школы нет?
— Да школа есть, та самая отличительная мощь звучания у Марголина, у Володина, у всех мэтров... А системное, «поточное» воспитание среднего уровня — очень-очень провисает. И это одна из моих личных целей — проблему решать. Хороших педагогов мало. Да и классы раньше были закрытые — «не ходи к этому, не занимайся с этим», обмен информации был на нуле. А в Европе как раз всё нараспашку — целыми классами ходят друг к другу заниматься. Вон, в Америке духовые фестивали — в каждом штате. Так что коммуникабельность превыше всего.
— А что значит — качать губы? Каждый ли может быть трубачом?
— Любого человека можно научить прилично играть на трубе, даже если у него нет таланта. Хоть с толстыми губами, хоть с тонкими. А качать аппарат — это спорт, каждый день ты должен давать нагрузку, чтобы мышечная масса нарастала, давая тебе возможность играть «с запасом»: а то у нас много учеников, которые не могут сыграть два произведения подряд, — не знают, сколько им нужно тратить на звук, на мышцы. Опять возвращаемся — нет системы ежедневных занятий. Кто во что горазд.
— Правда ли, что духовику каждую ночь снится, будто он сфальшивит?
— А точнее — киксанет, не попадет на ноту. Если пианист или скрипач не возьмут ноту — этого практически никто не заметит, а если ты в соло промажешь — это услышат все. И да, это становится поводом к ночным переживаниям. Инструмент очень яркий, за другими не спрячешься. Трубу я всегда сравниваю с вокалом, только вместо связок у нас работают наши губы.
«Дети услышат тему из Kill Bill, и захотят сыграть также»
— Как вы относитесь к джазовым трубачам? Почему вы не там?
— Кто-то скажет — «джазовый трубач более свободен, а классический — скован». Так вот я не согласен. В классике ты — такой же импровизатор, только делаешь это с помощью уже написанной музыки. Ты также выражаешь свои эмоции. Да, у джазмена больше раскованности, своей стилистики выражения. Но сильно различать нас не нужно. Мы все — свободны, и это главное.
— Вы часто исполняете опусы, которые лично для вас написаны. С материалом нет проблем?
— Мэтры-композиторы горят желанием тогда, когда есть классные исполнители. Они должны видеть лицо артиста, они им вдохновляются, слышат его звук. Не будет артистов — не будет и произведений. Это тонкие связи. И мне лестно, что знаменитая Татьяна Смирнова посвятила мне несколько своих вещей для солирующей трубы и рояля, Александра Пахмутова сейчас в процессе написания произведения для меня... В Америке очень много пишется для брасс-ансамблей, для солирующей трубы. Без этого нельзя, потому что романтической музыки для трубы написано не очень много.
— Часто говорят — да, вон, иного прежнего великого пианиста сейчас бы и до первого тура конкурса Чайковского не допустили... а сколь вырос технический уровень трубачей в новейшее время?
— Ну... класс растет в связи с техническими возможностями самого инструмента, труба модернизируется, становясь более гибкой, стройной, с возможностями исполнения верхнего регистра, или, напротив, нижних нот. И звучание разное, краски, потому что отличается система распределения воздуха, сплавы. У меня лично много инструментов, «Ямаха», например. К тому же новая музыка, которая пишется для брасс-ансамблей, также поднимает уровень.
— А сколь долго труба живет? А то кто-то мне говорил, что это не скрипки, трубы должны быть только новыми...
— Ну я недавно купил французскую трубу, которой уже лет пятьдесят. Шикарный звук, отличается от всех сильно. Это важно, потому что для каждого произведения, ты подбираешь особый инструмент, свою окраску, чтобы правильно передать характер.
— А что