Когда Натальи не стало, все, кто знал их семью, говорили: «Как же теперь Гена? Кто будет за ним ухаживать?» Болезнь почек и постоянный диализ выбили его из профессиональной жизни. Вместе с Натальей они преподавали в ГИТИСе и только-только выпустили свой единственный курс, студентов которого называют назаровцами. В день смерти своего Ген Геныча они должны были играть спектакль «Когда мир дышит»…
В декабре прошлого года Наталья Назарова получила приз за свою, как оказалось, последнюю картину «Филателия» на фестивале «Сталкер». Там же ее представляла, долго и страстно обсуждала со зрителями. А чуть раньше на Каирском международном кинофестивале ей заочно вручили «Серебряную пирамиду» за режиссуру. Исполнители главных ролей Максим Стоянов и Алина Ходжеванова получили актерские награды.
Сама Наталья уже не могла совершать сложные переезды. Призы ей доставил продюсер Денис Ковалевский. А потом «Филателию» даже с россыпью наград никто не хотел прокатывать в России. С трудом это сделали энтузиасты.
С Натальей Геннадий Назаров познакомился в ГИТИСе, где учился в мастерской Марка Захарова. Наташа была ученицей Владимира Левертова. Всю последующую жизнь они были рядом.
Она успешно снималась, работала в театре, записала джазовые диски, попробовала свои силы в США, потом стала кинорежиссером и могла бы сделать актерскую и музыкальную карьеру совсем другого уровня, если бы не заботы о муже. Но это был ее выбор.
Геннадий Назаров тоже мощно начинал. Его большой талант многое обещал, но болезнь забирала все силы. Как говорят, она наступила после переохлаждения на съемках одного из его ранних фильмов, где ему пришлось долго лежать в снегу.
Еще будучи студентом-второкурсником, Гена, как многие его называли и во взрослой жизни, начал сниматься в кино. Он сыграл главную роль в грандиозном по замыслу международном проекте «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина» (Франция — Чехия — Италия — Великобритания — Россия) по одноименному роману Владимира Войновича. Режиссером фильма стал выдающийся чешский режиссер с мировым именем Иржи Менцель.
Вот как сам Гена об этом рассказал в нашем разговоре в 1994 году: «Я случайно в этот фильм попал. Моя однокурсница дала мне телефон группы «Мосфильма», набиравшей актеров для Иржи Менцеля. Поехал туда. Меня усадили на диван, начали задавать вопросы. Там была и актриса из Питера Зоя Буряк. Все ее знают по фильму «Холодное лето пятьдесят третьего». Нас попросили поцеловаться. Мы сыграли на камеру несколько сцен. После этого Менцель сказал мне: «Я бы хотел, чтобы ты снимался в картине». Съемки проходили больше трех месяцев под Прагой, в местечке Божий Дар. Менцель — человек с юмором, хорошо чувствующий природу отношений между мужчиной и женщиной. Любовную линию он сделал очень тонко. Я слышал суждения, что фильм получился холодным, но это просто другой менталитет. Делался он с большой любовью».
«Чонкин» вышел в 1994-м, был показан в Париже и на Венецианском кинофестивале в то время, когда у нас с кино все обстояло не лучшим образом. Картина шла по миру, а в России не стала громким событием. Помню, как мы с Геной договаривались об интервью после показа фильма на кинорынке и решили встретиться в метро на станции «Новослободская». Первое, что он тогда спросил в нашем телефонном разговоре: «Вы мою рожу-то хоть знаете?» Я ее не знала, но сказала, что знаю.
Для начала надо было познакомиться, разузнать что-то о начинающем актере. Гена сделал устную самопрезентацию: «Я москвич, и мне уже 27 лет. С детства люблю рисовать, мечтал стать художником, интересовался историей Москвы и ее архитектурой. Я поступил в художественно-технологическое училище, получил профессию художника-бутафора. Свой диплом защищал в Московском театре юного зрителя. Потом вел кружок рисования в группе продленного дня в школе, работал художником-оформителем в кинотеатре. Год был бутафором в театре «Современник».
А потом его друг предложил поступать на актерский факультет, хотя Назаров был уже в том возрасте, когда оканчивают театральный вуз. Однако рискнул, поступал сразу во все институты, а учиться стал в ГИТИСе у Марка Захарова. В тот год, когда произошла наша первая встреча, Гена должен был получить диплом. Он играл в дипломном спектакле «Обломов». А на сцену «Ленкома» под руководством Марка Захарова вышел еще на первом курсе, в роли слуги в «Женитьбе Фигаро».
После «Чонкина» он снялся в «Курочке Рябе» у Андрея Кончаловского. Как Гена рассказывал в нашем интервью, через неделю после его возвращения из Чехии ему позвонили и пригласили к Кончаловскому, хотя фильма Менцеля еще не видели. Однако сам факт работы с режиссером такого уровня был некой гарантией. Гена сыграл Серегу, сына Аси Клячиной в исполнении Инны Чуриковой, подхватившей эстафету у Ии Саввиной из раннего фильма Кончаловского.
Назаров сыграл у Петра Тодоровского в картине «Какая чудная игра» Колю Рыбкина. А сама история была реальной, случившейся со звездой советского кино Николаем Рыбниковым. Позднее Назаров снимался в «Мелком бесе» Николая Досталя, «Орле и решке» Георгия Данелии, «Воровке» Владимира Краснопольского и Валерия Ускова. Режиссеры первого ряда выбирали его за большой талант. Да и человеком он был скромным и порядочным, а это всегда ценится в кино.
Со временем находиться на съемочной площадке Назарову становилось все труднее, приходилось от многого отказываться. Режиссер Иван Соловов, у которого Геннадий снимался в сериале «Моя граница» в начале 2000-х, рассказал, какие трудности приходилось преодолевать: «Раз в три дня надо было делать диализ. Два дня Гена снимался, а на третий улетал из Ленинградской области в Москву. Мы составляли специальный график и команду, обеспечивающую его переезды». Не каждый режиссер и продюсер был готов к таким испытаниям.
Постепенно Назарова стали забывать, меньше приглашать, но рядом всегда была Наташа, на которую можно было полагаться как на самого себя. Без нее, оказалось, и жизни нет.
Молодой Геннадий Назаров на старте карьеры сказал в нашем разговоре: «Иногда становится страшно за будущее. С радостью хватаешься сегодня за то, что преподносит судьба, но неизвестно, что ждет тебя завтра. Чем больше сживаюсь со своей профессией, тем чаще думаю о том, какая она страшная».
