Семь слов Олимпиады на кресте

Башмет о Ванкувере: “Пока мы их просто запутываем!”

Башмет о Ванкувере: “Пока мы их просто запутываем!”
Сколько сюрпризов в этом году Башмет выдал на собственном Зимнем фестивале в Сочи! И за фортепиано сел, на чистой импровизации выступив с Нино Катамадзе, хотел вести на альте “Умирающего лебедя” — как аккомпанемент партии Ульяны Лопаткиной… И еще с Костей Хабенским придумал музыкальный спектакль “Семи слов” Гайдна: Хабенский под оркестр читал евангелиста…

…Утром просыпаюсь — Юрий Абрамович в лобби сидит, кофе пьет. Наверняка ночью смотрел Олимпиаду.  

— Юрий Абрамович, что-то долго ничего не брали в Ванкувере, — говорю.  

— Я думаю, мы их просто сейчас запутываем. Знаете, в Китае тоже всё неудачно складывалось, а потом приехал один мой большой друг, осетин, главный тренер по борьбе, и вдруг все его питомцы стали брать медали. Я часто сравниваю нас, музыкантов, со спортсменами. Та же серьезнейшая ответственность, владение настроением, нервной системой. А главное, нужно уметь удерживать свои рекорды. Почувствовать себя штангистом Жаботинским… Он мудрый человек: в каждом выступлении ставил новый мировой рекорд, прибавляя по 50—100 граммов — и бил рекорд предыдущий.  

Впрочем, нынешний фест в Сочи пока один сплошной восторг. Взять тот же концерт с певицей-джаз-клоунессой Нино Катамадзе. Вот поет она себе, все более забирая зал. А потом Мистер Альт неожиданно садится за фоно и вместе с великолепной Нино выдает виртуозный джазовый стандарт. …Или потрясающее исполнение пианиста Олега Майзенберга.  

— Он мой друг, я только проводил его на самолет, — рассказывает Юрий Абрамович. — Однажды было так: Олег после концерта как раз ужинал. С водочкой, нормально. Отдыхал. И вдруг ночной звонок — надо куда-то ехать спасать дочь! Он сел за руль и… вляпался в такую аварию, что его потом по частям собирали. Полгода он играл только левой рукой. И вдруг через полгода он вешал дома гардину, и палка упала. А жена за спиною увидела, как при падении у Олега рефлекторно подернулось плечо. Значит, надежда есть. И по капельке с тех пор он восстановился. Концертом Моцарта в его исполнении восхищался весь зал!  

Наконец, в Зимнем театре играли произведения Страстной пятницы — “Семь слов Спасителя на Кресте” Йозефа Гайдна (с Хабенским в качестве чтеца) и “Стабат Матер” Перголези (сопрано Анна Самуил, меццо-сопрано Елена Максимова). И прежде у Башмета был опыт исполнения “Семи слов”: на Эльбе в качестве чтеца выступил настоящий служитель церкви…  

— А вы учились в детстве музыке? — это спрашиваю уже у Хабенского.  

— Да. Учился. На фортепиано. Но не получилось у нас, не срослось. Мне больше нравилось во дворе. Сейчас жалею, конечно.
Сочи.