Мокрый снег завалил Испанию

Премьера «Дона Карлоса» прошла в Большом театре

18.12.2013 в 15:23, просмотров: 3392

Лучший способ борьбы с шатаниями и потрясениями — традиционный консерватизм. Он созидателен в любой сфере, но в области официального имперского искусства, к которому, безусловно, принадлежит опера вообще и Большой театр в частности, этот метод подходит идеально. Что и продемонстрировал ГАБТ, поставив оперу Верди «Дон Карлос». Получился мощный, эффектный, высококачественный по всем параметрам спектакль — настоящая «большая опера» в ее лучших традициях. Именно то, что, по мнению корреспондента «МК», должен являть публике главный театр страны.

Мокрый снег завалил Испанию

Пожалуй, ключевое слово, которым можно охарактеризовать спектакль, поставленный дирижером Роберто Тревиньо, режиссером Эдрианом Ноублом и художником Тобиасом Хохайзелем, — это объем. Глубокая перспектива, заявленная в первой же сцене (гигантская анфилада, четкая геометрия линий, ощущение открытого пространства), работает на протяжении четырехчасового представления, меняясь, обретая новые детали и подробности. В том числе и довольно необычные: в Испании выпал мокрый снег. Деревья голы, небольшие сугробы подтаивают. Это, пожалуй, самое депрессивное состояние природы: еще не зима, уже не осень — унылая природа, которая так не соответствует бурлящим страстям и так точно их подчеркивает.

Объемны и характеры персонажей. Казалось бы, в классической опере действующие лица имеют право на однозначность и даже плакатность. Но музыка Верди, к которой чутко, с заслуженным восторгом прислушиваются создатели спектакля, раскрывает психологическую глубину и индивидуальность каждого героя. При этом драматическая убедительность не конвертирует оперу в драму: певцы остаются певцами и применяют актерские технологии, свойственные музыкальному, а не драматическому театру. Поэтому и Дмитрий Белосельский в роли короля Филиппа, и Игорь Головатенко в партии маркиза Позы лепят свои ярчайшие характеры в равной степени вокальными и актерскими средствами, доказывая, что они могут быть неотделимы друг от друга.

Ария короля Филиппа из третьего акта, своеобразный дуэт баса и виолончели — один из величайших шедевров мировой музыкальной культуры — стал замечательным эпизодом спектакля, в котором гармонично совпало все: работа режиссера, сценографа, художника по свету (Жан Кальман) и, конечно, исполнителя Дмитрия Белосельского. Женские партии оказались не менее сильны: у Марии Гулегиной в роли Эболи — мощный и непростой образ, особенно ярко раскрывшийся в ее последней арии. Ну а Вероника Джиоева в партии Елизаветы раскрылась как выдающаяся певица и актриса: женственность в сочетании с духовной силой, красота насыщенного обертонами тембра в синтезе с отличной вокальной техникой — все это буквально завораживает.

Возможно, наименее сильным звеном в связке главных фигур спектакля стал приглашенный итальянский тенор Андреа Каре (Карлос), голос которого часто звучал напряженно и излишне форсировано. Однако и ему удалось создать характер, органично вписавшийся в сложный режиссерский пазл, в котором нет ничего от замучившей «авторской режиссуры». Постановщики как будто просто следуют традиции, но именно эта мнимая простота делает спектакль чрезвычайно интересным, наполняет его подлинными, а не профанными, музыкальными и сценическими событиями. Эдриан Ноубл более десяти лет проработал худруком Королевского Шекспировского театра, и этот опыт читается в решении вердиевского оперного полотна. Одна только сцена с казнью еретиков поражает своей объемностью — драматической, музыкальной, визуальной. Не последнюю роль здесь играют и костюмы Морица Юнге: массовка будто бы сошла с картин фламандских мастеров. Впрочем, хор в этом спектакле массовкой назвать нельзя: грандиозные хоровые сцены — сильнейшая сторона партитуры «Дона Карлоса» — решены безупречно.

Объем отличает и работу оркестра: маэстро Тревиньо исполняет вердиевскую партитуру страстно и невероятно театрально. Яркие контрасты — динамические и тембровые, подвижные темпы, выразительная агогика, эффектные моменты абсолютной тишины — все это дает энергетический завод, возникающий с первых тактов увертюры и не покидающий до финальных аккордов.

Интересно, что, несмотря на протяженность спектакля, зрители не покидают зал. Оказывается, история политических интриг, любви, верности, предательства, долга, стремления к свободе, рассказанная столь «традиционными» средствами, цепляет нас сегодня не по-детски. Потому что сделано все очень талантливо.