Итак, переносимся в Саратов: раз в два года здесь наступает аж на четыре дня 8 Марта, когда публике предъявляют лучших цирковых артисток страны во всех жанрах, включая клоунаду (кстати, сейчас за корону Принцессы боролась клоунесса-трудоголик Екатерина Сычева, умеющая буквально всё). Причем, если номер не сольный, а групповой, где число мужчин преобладает (жонглеры «Гамаюны» или канатоходцы «Фрик-Адельки»), шпрехшталмейстер остроумно объявляет: «Артистка такая-то и её группа сопровождения». И в этом есть своё волшебное изящество, когда крутые парни намеренно уходят в тень (в прямом смысле), а софит цепляет лишь их прекрасную даму...
Понятно, что Вадиму Гаглоеву, которого только что назначили руководителем Росгосцирка, женский фестиваль очень даже пришелся по вкусу, о чем он и сообщил «МК»:
— Идея форума замечательная (принадлежит директору саратовского цирка Ивану Кузьмину, – Я.С.). Тут и цирковое мастерство, и женская красота... Насколько я знаю, в Швеции был схожий смотр, но он закрылся. Так что саратовский остался единственным. И мы хотим сделать его международным.
— Качество достаточно высокое...
— Я вам больше скажу: есть целый ряд номеров, которых при небольшой доработке (по костюмам, свету, ритму) можно смело отправлять на международные конкурсы. Я рад, что у нас в штате есть такие артистки.
— Можно ли предположить, что вслед за Саратовом вы объедете и другие войска, то есть цирки Компании, коих под сорок?
— Ну, это тяжело, поскольку цирки простираются от Калининграда до Владивостока, но... такой график объезда подготовлю. Потому что кто бы тебе чего ни рассказывал, — всё надо увидеть собственными глазами. Ясно одно: впереди нас ждет большая программа капитального ремонта, ведь не секрет, что многие здания пребывают в неудовлетворительном состоянии.
— Архангельский вообще сгорел.
— Вот благодаря новому закону, позволяющему регионам вкладывать деньги в федеральное имущество, мы ведем активные консультации с руководством Архангельской области: все заинтересованы в том, чтоб цирк там заработал. Далее я встречаюсь с представителями Брянска, Рязани тоже чтоб обсудить проекты реконструкций...
— Конечно, все мечтают о том, чтобы у Росгосцирка была своя площадка в Москве.
— Вот сейчас в процессе реализации решение о передаче нам Зеленого театра на ВДНХ... у меня есть определенные планы на него (тем более, что у ВДНХ в целом замечательная программа реконструкции и развития).
— Ну вы нас держите в курсе дела...
— А я вообще считаю, что Росгосцирку немножко не хватает публичности. Мы должны рассказывать о планах, проблемах, но самое главное — об артистах...
— Знаете, это очень ценно, что вы говорите про себя «МЫ должны», а то я больше слышу — «господа журналисты, это ВЫ должны... должны писать не о трагедиях, а об артистах».
— Нет-нет, это не ваша, а наша проблема: мне, честно говоря, очень обидно, что цирковых звезд мало знают. Мне хочется, чтобы узнаваемость наших артистов была на уровне узнаваемости артистов эстрады. И это всё было когда-то, но мы потеряли эту традицию. Потеряли в темпах, в масштабах, в публичности... повторяю, это наша проблема, и мы это понимаем. От журналистов мы просим помощи...
— Как раз наша газета о цирке пишет как никто.
— Да, я знаю. Продолжайте также, спасибо!
Асель и ее питомцы: быстро кошки не родятся!
...Понятно, что все наши принцессы каждый божий день реально рискуют жизнями, и за одно это их стоит ценить и уважать, писать о них статьи. Впрочем, самый громкий детский визг вызвали не канат и не баланс, а пушистые питомцы дрессировщицы Асели Саралаевой, когда она вывезла на манеж целый домик, где «в каждом окошке сидело по кошке» – Марсик, Лорик, Василиса…
– Вот этот Котофеюшка-сыночек – у меня первый. Основной работник. Сам подошел ко мне в парке, – рассказывает Асель «МК», – и он мне доверяет, и я в нем уверена. При любой опасности Котя бежит ко мне, а не в зал, в зрителя… это важно.
– А остальные кошки откуда? – Спрашиваю, пытаясь буквально перекричать громкое мяуканье 15-ти особей в вольере: они не то что кушать хотят, а просто нуждаются во внимании.
– Да уличные все почти. Кроме американской породы мейн-кун – самой большой домашней кошки (они очень долго развиваются; пока сами ничего не делают, я лишь вывожу их в «домике», и они смотрят представление).
…Ну что можно спросить про кота – чего мы и так не знаем? Вот мне казалось, что дворовые куда умнее «тепличных», клубных. Но оказалось с дворовой кошкой работать гораздо тяжелее: она приходит уже со своим жизненным опытом, с сидящими в ней страхами. Тот же Котофей безумно боится детей: их масса вызывает в нем панику. При этом Котя самый одаренный: всего за три месяца пошел в работу (а, скажем, его подружка так и сидит два года, в манеж ни-ни!).
Путь в дрессуре для юной Асели не был таким уж радужным (кстати, ее отец был руководителем