Конец света — не только страшилка из американских боевиков или горький “опиум для народа”. Это — математическая реальность и неотвратимое событие в жизни уже нынешнего поколения. Так считает Владимир Бодякин, математик, профессионально изучающий данную проблему. Однако нам отнюдь не обязательно уготована дорога в “пещь огненную”. При своевременной мобилизации воли и интеллекта у человечества имеется шанс пережить Светлый апокалипсис и трансформировать социум в разумное сообщество творцов, созидающих новые Вселенные по законам космической гармонии.
Мир уже охренел от доморощенных толкователей Священного Писания, интерпретаторов Нострадамуса и полоумных Кассандр, вопящих о близящейся развязке человеческой комедии.
По крайней мере, в моем письменном столе хранится не меньше полутора десятков предупреждений о конце света, основанных на каббалистических и прочих подсчетах, интуитивных прозрениях, предупреждениях “светлых сил Космоса” и расшифровках тайнописи более зрелых цивилизаций.
От мужественного решения суицидального толка меня удерживает лишь одно обстоятельство: причины, равно как и точные сроки трагического события, мало того что расходятся у всех прорицателей, но часть предсказаний просто просрочена, как черствый зефир в привокзальном буфете.
Большинство глашатаев Божественной мудрости находились под гипнозом кругленькой цифры 2000. Их пессимизм усугублялся подзабытой уже “проблемой-2000”, когда ожидалось, что с наступлением юбилейного года все компьютеры зависнут в интеллектуальной немощи, неспособные переключиться с двух девяток на два нуля. Однако как-то проскочили.
Смена зодиакального знака Рыб на Водолея тоже почему-то вызывает у ясновидцев могильную трясучку. Последние озоновые дыры в ионосфере, все еще не заштопанные пирамидостроителем Александром Голодом. Глобальное потопление (по другим данным, напротив, похолодание) с таянием айсбергов и антарктических льдов, повышением уровня Мирового океана и вытекающим из него Всемирным потопом. Ускоренный дрейф магнитного полюса к югу, грядущая рокировка Северного и Южного полюсов и вызванный ею кирдык динозаврам — нет, на сей раз, похоже, нам, двуногим. Не говорю уж об атипичной сибирской язве, шахидах-ваххабитах и прочих гениях “АУМ Синрикё”. Было бы корыто — свиньи найдутся.
Чтобы не опередить интересное мероприятие или не прозевать его в компании братьев по разуму, самое здоровое решение — плюнуть на этот конец света и покрепче закусить. Но это — если игнорировать малоприятные факты. Если же правдиво взглянуть им в лицо, без науки не разобраться.
Часы — хоть песочные, хоть электронные — убеждают, что время линейно: позавчерашние полчаса в точности равны сегодняшним. Что же касается эволюции — живой ли материи, общества, лопат или экскаваторов, — время стремительно ускоряется. Да каждый наверняка замечал еще на школьных уроках истории или биологии: жизнь на Земле развивалась в простейших формах миллиарды лет, первые позвоночные доминировали сотни миллионов лет, млекопитающие — десятки миллионов, человекообразные — миллионы, а разумные, с позволения сказать, ну, такие, как вы и я, — всего-то сотни тысяч лет.
Читая книгу академика Д.С.Лихачева “Эпохи и стили”, я обратил внимание на выстроенный ученым эволюционный ряд: романский стиль господствовал в европейском искусстве едва ли не тысячу лет, готика определяла художественное мышление полтысячелетия, искусству Ренессанса было отведено не более трех веков, стилю барокко — два столетия, классицизму — полтора, эклектика уместилась меньше чем в сто лет, модерн свистанул лет за двадцать, ар деко — за пятнадцать, а в послевоенной эстетике началось такое мельтешение стилей, что их даже не всегда успеваешь различать. Дмитрий Сергеевич назвал наше смутное время эпохой индивидуальных стилей. Но суть от этого не изменилась: реперные точки времени сгустились, как черточки на шкале логарифмической линейки.
К сожалению, в структуре наших академий наук нет институтов прикладных эсхатологических исследований или проблем времени. Поэтому непонятно даже, к кому из специалистов обращаться с вопросом о неизбежности конца света. В Институте проблем экологии и эволюции меня вежливо послали, в Музее дарвинизма — послали невежливо. Ученый секретарь одного респектабельного научного центра съязвил: журналист, высшее образование поди имеете, а мозги себе и читателям поповщиной забиваете...
Но вменяемого специалиста, озабоченного проблемой конечности эволюционного развития, я все-таки нашел. Им оказался научный сотрудник Института проблем управления РАН, кандидат физматнаук Владимир Ильич Бодякин. Множество графиков, висящих на стенах его кабинета, красноречивей легиона бородатых астрологов доказывают неотвратимость глобальной метаморфозы.
Ну, к примеру: эпохе мануфактурного производства на оси абсцисс отводится где-то полметра, индустриальной эпохе — два вершка, информационная эпоха (длящаяся сегодня и близкая к завершению) умещается на трех сантиметрах, а следующей за ней ноосферной эпохе (времени общепланетарного разума) достались считанные миллиметры. Что дальше?..
На другом графике по горизонтальной оси тоже отложено время, только уже миллиарды лет. В левой части очерчен небольшой эллипс: это растения, ареал обитания каждого из них — в пределах метров. Эллипс несколько больших размеров обозначает животных: сфера действий каждого — километры, дальше ведь ни рысь, ни антилопа не убежит. Правее — еще больший эллипс: человек, сфера его влияния измеряется тысячами километров. Наконец, эллипс, обозначающий сверхразум, ноосферу, простирается на всю Вселенную.
Наиболее важный для понимания проблемы эволюционный график дает сравнение, как меняются со временем ресурсоемкость (масса, объем, время, затраченное на производство любых изделий человеческих рук) и информационный ресурс, или уровень знаний. Кривая ресурсоемкости с древнейших времен плавно нарастает, достигая максимума примерно в наши годы, и в обозримые четверть века круто съезжает вниз. Кривая накопленных знаний тоже медленно, плавно растет в течение всей истории, в наши годы совершает крутой изгиб кверху и стремительно уходит в бесконечность, все теснее приближаясь, но не достигая вертикали, обозначенной на графике числом 2030.
— Как вы сосчитали предельную календарную дату? — спрашиваю ученого.
— Число, разумеется, приблизительное. Но где-то между 2030 и 2050 годами непрерывное развитие цивилизации завершится. Произойдет некое событие, обозначающее фазовый переход.
— Откуда такие сведения?
— Мы изучали эволюцию информационно-вычислительной техники. Ведь не столь существенно, какой именно рассматривать эволюционный ряд, — тенденция-то общая. Все закономерности завершения нашей эпохи описываются бесконечно убывающими рядами.
— Но слова “бесконечно убывающие” противоречат понятию “конец света”...
— А я и не предрекаю конец света. Но говорю о неизбежности качес