Hедавно в архивах МВД нашелся один интересный документ — “Инструкция чинам сыскных отделений”, утвержденная министром внутренних дел в августе 1910 г. Там помимо прочего перечислены требования к “кадрам сыскных отделений”: политическая благонадежность, неподкупная честность, безусловная правдивость. Сыщикам предписывалось “вести нравственную трезвую жизнь, исполнять свои обязанности ревностно, выказывать на службе терпение, рассудительность, мужество, решительность”.
За 100 лет требования не изменились. Только теперь среди неподкупных “чинов сыскных отделений” появились продажные “оборотни в погонах”.
Понятно, что “продались” единицы. И все-таки юбилей, который вчера отмечал российский уголовный розыск — 85 лет со дня образования, — из-за недавних разоблачений в МУРе прошел без особой помпы и пафоса. Хотя, конечно, все старались говорить исключительно о достижениях сыщиков.
Первое, что бросается в глаза в кабинете Владимира Гордиенко, — отсутствие портрета президента, непременного атрибута чиновничьего подобострастия. Вместо этого на стене скромненько, в углу, висят две иконы — Владимирской Божией Матери и Георгия Победоносца.
— Владимир Васильевич, вы верующий человек?
— Да, я верующий. Видите ли, по роду деятельности нам приходится очень глубоко вникать во многие людские проблемы, особенно когда ищутся мотивы преступления. Встречаешься с людьми разных профессий, разного интеллектуального уровня, разных конфессий — и волей-неволей приходишь к каким-то выводам. Я теперь очень хорошо понимаю, что верующий человек — более законопослушный: в силу своих убеждений он не сможет украсть, убить, причинить кому-то вред. Вообще это тема очень тонкая... Мне кажется, если человек искренне верит, Бог ему помогает.
— Даже имея сильный характер, наверное, тяжело работать с клеймом: все в розыске — “оборотни”?
— Я не против того, чтобы пресса писала о негативных фактах в милиции. Но, во-первых, изобличение сотрудников, преступивших закон, — это по большому счету результат работы самих органов внутренних дел, в том числе и уголовного розыска. А во-вторых, зачем огульно обвинять всю службу? Я могу вам привести тысячи примеров, когда наши сотрудники работают честно, за копейки. Работают днем и ночью. Вы попробуйте их женам сказать, что в уголовном розыске все взяточники, — да язык у вас не повернется, когда вы увидите, в каких условиях они живут...
— И все-таки: сотрудников МУРа арестовали за дело?
— Тут я не могу давать оценку, потому что не видел материалов дела. Но по той информации, которой я располагаю, получается, что задержаны они обоснованно. Другой вопрос, что в конечном итоге будет им инкриминировано. А здесь — расследование по существу еще не началось, а уже пошла раздача ярлыков. Причем не только этим людям, а всему коллективу. Я вот вам приведу другие факты и цифры. В 2002 г. было убито 185 сотрудников милиции, в текущем — уже 75. Так что нельзя всех огульно оскорблять...
На столе генерала уже минуты три настойчиво звонит один из телефонов. После короткого разговора настроение Гордиенко заметно улучшается.
— Звонил мой заместитель, Савин Алексей Сергеевич. В начале сентября он вместе с группой сотрудников главка срочно вылетел в Дагестан: там был убит министр по национальной политике Гасанов, если помните. Преступники прикрепили взрывное устройство к крыше его автомобиля. Так вот, Савин доложил, что установлено 14 членов банды, причастной к этому преступлению, 8 уже арестовано. Они дали показания о подготовке убийств других должностных лиц республики...
И тут звонки посыпались один за другим. Минут 20 Гордиенко только и успевал на них отвечать: “Текущие проблемы, извините”. А я тем временем краем глаза читала сводку происшествий, лежащую на столе, с пометкой “особый контроль”.
“В Санкт-Петербурге на Воронежской улице совершено разбойное нападение на кассира и водителя Полярной академии. При выходе из машины около академии двое неизвестных, применив электрошокеры, завладели 1 млн. 300 тыс. руб... В Иркутской области — тройное убийство, вырезали семью... В Перми — убита мать и ее 2-летняя дочка...”
— Владимир Васильевич, что это за “особый контроль”?
— На контроле мы держим особо тяжкие и резонансные преступления. Как правило, до момента задержания подозреваемых. Когда дело сдвигается с мертвой точки, дальнейшее его сопровождение из главка передается в МВД—ГУВД регионов. Особое внимание, конечно, уделяется раскрытию убийств. С этой проблемой, к сожалению, уголовный розыск остался практически один на один. А ведь за последние 15 лет в России в 3 раза выросло число убийств. Какую поддержку мы получили от государства? Да никакой: ни материально-технической, ни законодательной. Розыск осуществляем теми же силами, только с помощью еще более устаревших компьютеров, на полуразвалившихся машинах и с некомплектом штатов. Тем не менее в сутки сыщики по всей стране раскрывают более 70 убийств.
— Чем-то раскрытым недавно “резонансным” можете похвастаться?
— Например, в Свердловской области мы раскрыли серию убийств, по которым работали 5 лет. Причем каждые три месяца о ходе раскрытия докладывали министру. Наши сотрудники месяцами находились там в командировках. В августе же убийцу задержали. С 1998 г. в Невьянском районе он зверски убил 8 девочек. Уже с первых эпизодов был виден почерк одного и того же человека. Только подозреваемых в причастности к этим зверствам было отработано больше тысячи человек! Анализировали, сравнивали, сопоставляли... В итоге арестован рабочий одного из “закрытых” предприятий. Мы нашли место, где он хоронил жертвы, следы крови в его машине, есть другие улики... Буквально вчера в Кабардино-Балкарии задержали подозреваемого в серии убийств таксистов: на его счету, предположительно, 8 жертв...
— Часто ли вам достается от начальства, к примеру, за низкую раскрываемость?
— В этом смысле нам, можно сказать, повезло: министр с пониманием относится к нашим возможностям, ведь не все от нас зависит. Мы можем очень добросовестно работать, не жалея себя, и при этом не иметь результата по конкретным преступлениям. Но мы постоянно докладываем министру о ходе расследования громких дел — так было, например, по убийству депутата Юшенкова. Главк возглавлял опергруппу, и каждые сутки мы подводили итоги на оперативном штабе. Каждые сутки! Анализировали, в чем мы продвинулись, какую информацию получили. За короткий промежуток времени мы отработали след по оружию — вышли на лиц, которые это оружие приобретали. Хотя номер был спилен, мы провели уникальную экспертизу и восстановили его. Потом вторая дорожка вывела на Удмуртию, где сотрудники угро вышли на исполнителя. Он был задержан за другое преступление, а когда его стали проверять более глубоко, оказалось, что он выезжал в Москву. Его дактилоскопировали, проверили по базе данных отпечатки пальцев — и они совпали.
— Вы лично контролируете все дела, которые у вас под грифом “особый контроль”?
— Ну не зря же они у меня лежат на столе... Конечно, я все изучаю. Вот, например, в Воронеже “поработали” вандалы на кладбище — разгромили надгробные плиты,